— Так что, ты и мое горло собираешься раздавить?
Я была словно загнанная в угол собака, которая кусалась и царапалась, но мой противник был волком. Очень большим и опасным волком.
Холодная улыбка скривила его губы.
— Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, ты не находишь?
Я содрогнулась. Конечно, противоречило бы. Он не мог меня убить. По крайней мере, если хотел поддерживать мир между Чикаго и Нью-Йорком. Но это не значило, что он не мог избивать меня или брать силой.
— Не думаю, что отец обрадуется, если ты причинишь мне боль.
Его взгляд заставил меня отступить еще на шаг.
— Это что, угроза?
Я отвела взгляд. Отец из-за моей смерти мог рискнуть и завязать войну, не потому, что любил меня, а чтобы сохранить лицо, и уж точно не стал бы этого делать из-за пары синяков или изнасилования. Для моего отца это даже не было бы изнасилованием. Лука был моим мужем, и мое тело принадлежало ему, чтобы использовать его, когда вздумается.
— Нет, — сказала я мягко.
Я ненавидела себя за то, что была покорной, как сука, склоняющаяся перед своим альфой, почти так же сильно, как его, за то, что заставлял меня это делать.
— Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?
Я свирепо посмотрела на него. Будь проклято это состояние подчинения. Будь проклят отец за то, что продал меня, словно скотину, и будь проклят Лука за то, что принял предложение.
— Для начала, я не могу отказать в том, на что у тебя и так нет права. Мое тело тебе не принадлежит. Оно мое.
«Он меня убьет», — мысль пронеслась в мозгу за секунду до того, как Лука очутился передо мной.
Метр девяносто пять был пугающе высоким ростом. Периферийным зрением я увидела, как движется его рука, моргнула и зажмурилась в ожидании удара. Ничего не произошло. Единственными звуками были лишь тяжелое дыхание Луки и мой пульс, грохочущий в ушах. Я решилась поднять на него взгляд. Он пристально смотрел на меня, глаза были цвета летнего грозового неба.
— Я могу взять то, что хочу, — сказал он, но в голосе больше не было ярости.
Не было смысла это отрицать.
Он был намного сильнее меня. И даже если бы я закричала, никто не пришел бы мне на помощь. Возможно, многие мужчины из наших семей даже держали бы меня, чтобы облегчить ему задачу. Не сказать, что у Луки могли бы возникнуть с этим проблемы.
— Можешь, — признала я. — И я возненавидела бы тебя за это до конца своих дней.
Он усмехнулся.
— Думаешь, меня это волнует? Это брак не по любви. И ты уже меня ненавидишь. Я вижу это в твоих глазах.
