"
"Я встала и, сотрясаясь дрожью, медленно начала раздеваться, бросая на пол одежду. Включив душ, я шагнула под струи горячей воды, закрыла глаза и, наконец, позволила рыданиями обрушиться на мое тело. Я прислонилась к стенке душевой кабины и медленно сползла вниз, пока не оказалась сидящей на холодном мраморном полу. Сильно прижав ноги к груди, я плакала. Плакала об Антонио, о мальчике, с которым я выросла, о мужчине, которого когда-то любила, о том, ради которого однажды предала Синдикат. Но сегодня я приняла решение и выступила против Антонио.
Я понимала, что это означало для него, знала, что подписала ему смертный приговор в тот момент, когда рассказала Данте о плане. И все-таки я даже не колебалась. Я выбрала Данте, и выбрала бы его опять. Он был моим мужем, он был отцом моего будущего ребенка, он был мужчиной, которого я любила, даже если он никогда не давал повода для этого. Я уткнулась лицом в ноги, до боли, до такой сильной боли, что невозможно вытерпеть. На моих руках была кровь.
Я зарыдала еще сильнее.
***
Так меня и нашел Данте. Не знаю точно, сколько времени прошло, как долго его не было. Я дрожала, кожа сморщилась и покраснела от горячей воды. Данте немного постоял в дверях, наблюдая за мной, прежде чем подойти к душу. На нем была не та одежда, в которой он был, когда я видела его в последний раз. Он переоделся. Пришлось переодеться. Мое горло сжалось. Я подняла на него глаза, дрожа и беззвучно плача. Он потянулся к крану, по-прежнему полностью одетый, и закрыл воду.
Его холодные голубые глаза остановились на мне, в то время как я съежилась на полу. На его лице были обеспокоенность и сочувствие, пронизанное чем-то резким и темным. Я не двигалась, не могла.
Он наклонился, скользнул под меня руками и медленно выпрямился, прижимая меня к своей груди, намочив при этом свою дорогую рубашку. Я почти отчаянно вцепилась пальцами в его плечи. Данте осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я не была уверена, что смогу стоять сама.
Он взял полотенце и начал не спеша вытирать меня, не отрывая взгляда от своих рук, растирающих пушистой тканью мою кожу. Я прижалась лицом в изгиб его шеи, впитывая знакомый аромат, смешанный теперь с запахом пороха и крови. Кровь. Сладость и металл. Кровь, столько крови.
— О, Боже, — я всхлипывала и всхлипывала, и всхлипывала, но не могла вздохнуть.
Данте снова поднял меня на руки и отнес в спальню, опустив на нашу кровать.
