Связанные кровью

Ария посмотрела на меня.

— Ты выглядишь счастливой. Я рада, что пилатес доставляет тебе столько радости. Как только ты снова начнешь преподавать пилатес, я стану твоим первым клиентом.

— Но тебе же нравились занятия аэробикой, верно?

Ария рассмеялась.

— Да, я уже говорила тебе. Ты действительно не можешь отказаться от контроля. Кара действительно хорошо поработала, так что не волнуйся.

— В спортзале я тоже чувствую себя ребенком. Я так усердно работала, чтобы убедить Маттео позволить мне сделать это, а затем построить спортзал.

— Спортзал всегда переполнен посетителями.

— Я действительно хочу поскорее вернуться к занятиям пилатесом и йогой, — нерешительно сказала я.

В прошлом у меня никогда не было проблем с тем, чтобы прямо высказать свое мнение, но по какой-то причине материнское чувство вины сумело втиснуться в мой мозг.

Ария пожала плечами.

— Почему бы тебе просто не превратить свои тренировки в занятия?

— Я уже не в такой форме, как раньше, и если буду тренироваться, то не смогу уделять столько внимания своим клиентам.

Многие из них нуждаются в руководстве, чтобы выполнять движения правильно.

— Тогда объясни, что твои нынешние занятия менее ориентированы. Уверена, что многие люди по-прежнему будут наслаждаться тренировками с тобой. Я одна из них.

Я сжала ее бедро.

— Спасибо.

Вечером за ужином я рассказала Маттео о своем плане вернуться к занятиям йогой и пилатесом.

— Конечно, почему бы и нет? Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, почему бы и нет? Не похоже, чтобы Иза нуждалась в тебе двадцать четыре на семь.

Она выживет, проведя час или два с Арией.

Я подошла к нему и поцеловала. Маттео никогда не заботился о том, что думают другие, и, наверное, именно это я любила в нем больше всего. Он притянул меня к себе на колени, углубляя поцелуй. Его пальцы запутались в моих волосах, а мои руки блуждали по его мускулистой груди.

— Доктор разрешил тебе заниматься всеми видами физической активности, верно? — прошептал Маттео мне в губы.

Я рассмеялась. Маттео просунул руку между моих ног и потер меня через штаны.

Несмотря на покалывание, я также почувствовала намек на нерешительность. Я даже не была уверена, почему. Может, потому, что мое тело ощущалось по-другому. Вероятно, именно из-за моей неуверенности крик Изы, доносившийся из радионяни, принес мне облегчение.

— Она выбрала самый неподходящий момент, — простонал Маттео.

Я слезла с его колен. Маттео с болезненным видом попытался поправить выпуклость на брюках.