Связанные кровью

Лука спал в кресле, а Ария свернулась калачиком на нем. Изабелла крепко спала в своей кроватке, но я предположила, что она не давала им спать большую часть ночи, если они приняли решение лечь спать в детской. В последние дни она была немного суетлива, но я надеялась, что сегодня она успокоится.

Я сделала шаг внутрь, и глаза Луки распахнулись, напряжение разлилось по его телу, его рука защитно обняла мою спящую сестру. Потом его взгляд остановился на мне, и он расслабился. Он зевнул и взглянул на часы. Было четыре часа утра.

Он поднялся с Арией на руках, прижимая ее к груди, и медленно подошел ко мне.

— Спасибо.

Лука кивнул.

— Завтра Маттео будет более терпимым? — спросил он, понизив голос.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

Лука покачал головой и пробормотал что-то, чего я не расслышала, прежде чем ушел вместе со спящей Арией.

Я еще немного понаблюдала за ними, прежде чем бесшумно двинулась к кроватке. Изабелла выглядела такой умиротворенной и милой, что мне пришлось сдержаться, чтобы не взять ее на руки и не обнять.

Я не хотела ее будить. Я подтащила кресло поближе и опустилась, положив подбородок на перила, чтобы лучше видеть свою малышку. Я потянулась к ней и погладила ее по щечке, потом по рыжевато-каштановым волосам. Они были немного светлее, чем у Маттео, но темнее, чем у меня. Цвет ее глаз все еще трудно было определить, смесь голубого и карих, но у нее были мои веснушки. Они восхитительно украшали ее щечки и носик.

— Я знал, что найду тебя здесь, — пробормотал Маттео, входя в комнату.

Эти мышцы пресса все еще доставали меня каждый раз. Он склонился надо мной, слегка положив подбородок мне на макушку.

— Все еще не могу поверить, что она наша. Она выглядит такой невинной и умиротворенной.

— Она может кричать, как маленькая фурия, — сказала я с легким смешком. — Скоро сведет нас с ума.

Мы еще немного понаблюдали за ней, потом вернулись в спальню с радионяней и почти мгновенно заснули.

На следующее утро Ария и Лука уже сидели за завтраком, когда мы тащили свои задницы вниз.

Мы присоединились к ним, Иза прижималась к моему бедру. Она была цепкой сегодня утром, возможно, из-за нашей разлуки прошлой ночью, а может, потому, что была захвачена какой-то фазой развития. Я не пыталась позволить чувству вины овладеть мной. Если я хотела остаться в здравом уме и защитить свой брак, нам с Маттео иногда требовался выходной.

После некоторой возни мне наконец удалось усадить Изу в ее детское кресло и опуститься на стул рядом с ней.