Связанные кровью

Кивнув, она вернулась на кровать и закрыла глаза.

Я наблюдал за ней несколько секунд. Нам придется провести здесь еще по меньшей мере две ночи. Две ночи, в течение которых мне нужно было взять себя в руки.

СтеллаКогда на следующий вечер я спросила Мауро, не можем ли мы снова разделить кровать, потому что я не могу заснуть одна в своей холодной постели, он замялся. Может, он был смущен из-за произошедшего сегодня утром? Это меня удивило. Мауро не производил впечатления человека, которого легко смутить. И утренняя эрекция была довольно распространенным явлением, насколько я знала.

И все же какая-то глупая часть меня надеялась, что он был твёрд именно из-за меня, а не из-за мыслях о другой девушки.

Наконец он кивнул и приподнял одеяло. С улыбкой я скользнула под него и устроилась спиной к его груди. Я не устала. Запертые в комнате, весь день мы почти ничем не занимались, разве что ели и говорили о прошлых миссиях Мауро или забавных детских воспоминаниях. Мауро тоже не спал. Иногда я задавалась вопросом, как бы он отреагировал, если бы я рассказала ему о своих чувствах.

Рука Мауро на моем бедре шевельнулась, и я поняла, что его большой палец легонько проводит по моей коже поверх футболки. Это прикосновение послало покалывание прямо в мою сердцевину. Держу пари, он даже не осознавал, что делает, вероятно, погрузившись в свои мысли.

Я хотела, чтобы он был еще ближе.

Я никогда не была с мужчиной, мне даже не разрешалось оставаться наедине с кем-то, кто не был членом семьи или пожилым телохранителем, но я не была слепой или совершенно не от мира сего.

Неужели я… неужели я действительно его завела?

Эта мысль была одновременно волнующей и бредовой. Мауро не был влюблен в меня. Но твердое давление на мою поясницу говорило совсем о другом.

Мне следовало бы не обращать на это внимания, но я просто не могла. Переполненная любопытством, я перевернулась, пока его выпуклость не уперлась мне в низ живота. Мауро стиснул зубы, и я удивленно ахнула, увидев суровое выражение его лица.

— Мауро?

Мой голос дрожал от… нервов? Триумфа? Волнения? Слишком много всего, одновременно происходило в моем теле, чтобы понять это. Его рот был сжат в тонкую линию, брови нахмурены, когда он посмотрел на меня сверху вниз.