Связанные ненавистью

— Конечно, — сказал я, хотя надеялся на другую причину. Я откинулся на спинку кровати, не обращая внимания на легкую головную боль. Я скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть чертовски расслабленным. — Теперь я в порядке. Я не умру. Ты можешь уйти, не чувствуя себя виноватой.

Джианна долго смотрела на меня, ничего не говоря.

— Я не хочу уезжать.

— Ты сама сказала, что согласилась на предложение Луки.

— Да, потому что Лука застал меня врасплох. Ты умирал прямо у меня на глазах. Мы едва пережили аварию и сумасшедших русских, и вдруг мне предложили то, чего я хотела.

Я даже не подумала, прежде чем сказала да.

Я кивнул, но ничего не сказал. Я устал делать первый шаг, постоянно преследовать Джианну. На этот раз я хотел услышать что-нибудь от нее.

Она вздохнул, ее голубые глаза были уставшими.

— Ты думаешь, я позволила бы тебе умереть, если бы Лука не предложил мне билет на свободу? Так все думают, возможно даже Ария.

Я сохранял нейтральное выражение лица.

— Разве это не правда?

Она сверкнула глазами.

— Нет, это неправда. Когда Лука упомянул о своем дурацком предложении, я уже начала делать массаж груди. Я не знала, что делаю, и, возможно, совершила все возможные ошибки, но я не просто не позволила тебе умереть. Я делала все, что могла, еще до того, как Лука предложил мне свободу за твою жизнь. Я бы никогда не позволила тебе умереть, никогда. Я знаю, ты не обязан мне верить. Нет причин, почему ты должен.

Но я ей поверил. Я знал, как читать людей, и Джианна не лгала.

Я видел, как она расстроена, расстроена больше, чем когда-либо.

— Я так не думаю."

"Джианна, казалось, даже не слышала меня. Она хмуро смотрела в сторону окна, ее щеки пылали от эмоций.

— В тот момент, когда я увидела тебя лежащим в собственной крови, я поняла, что не хочу потерять тебя. Я знала это, но все равно не хотела никому признаваться. Я была такой глупой и упрямой. Я была стервозной Джианной, как обычно. И как только я согласилась на предложение Луки, я была слишком горда, чтобы сказать ему, что даже не хочу его глупой свободы.

Я не хотела оставлять тебя, не хотела другой жизни. Возможно, я была бы несчастна в одиночестве, но слишком горда, чтобы признать это, если бы тебе не стало плохо. Мне казалось, что я сдаюсь, что я признаю поражение, что так глупо. Как любовь может быть поражением?

Она замолчала, широко раскрыв глаза.

Я замер, как охотник, который не хочет спугнуть добычу.

Она нервно облизнула губы.