Я не могу этого вынести... просто не могу … Хотела бы я оказаться на ее месте. Я бы поборола боль ради нее, поборола бы все ради нее.
Я подумывал попросить Римо обменять Серафину на кого-нибудь другого, но Римо нарочно выбрал ее в качестве мишени из-за того, что она невеста, а может, и хуже. Он ни за что не отпустит ее. Выражение на его лице все прояснило. Он еще не закончил играть, ни с ней, ни тем более с нами.
— Инес, мы должны вернуться в Миннеаполис. Тебе полезно будет побыть в своем собственном доме. Здесь мы не можем сделать для Серафины больше, чем оттуда.
— Чувствую, что сдаюсь.
— Ты не сдаёшься. Мы не сдаёмся. Но нам нужно оставаться сильными, и ты должна помнить о Софии. Она подавлена, и ее пребывание в доме тоже пойдёт на пользу. Нам всем нужна стабильность. Мы с Вэл и детьми останемся с тобой на некоторое время, пока не спасем Серафину. А мы спасем ее. Клянусь.
Это клятва, которую я не был уверен, что смогу сдержать.
ЧАСТЬ 5
Валентина
Мы переехали в конспиративный дом в Миннеаполис, потому что Данте решил, что слишком рискованно держать нас всех под одной крышей ночью.
Но мы провели весь день в особняке Пьетро и Инес. Мы погрузились в странную рутину, и дни начали расплываться.
Пьетро удвоил охрану в доме и вокруг него. Атмосфера была напряженной и подавленной. Я пыталась дать Софии, Анне и Леонасу ощущение нормальной жизни, несмотря на ужасную ситуацию, но они знали, что происходит. Не во всех ужасных подробностях, но достаточно, чтобы осознать всю серьезность ситуации.
Анна и София определенно страдали. Анна каждую ночь просыпалась от кошмаров, а Леонас лучше справлялся с ситуацией. Может, все дело в его возрасте. Возможно, он не совсем понимал, что значит оказаться в руках Каморры. Анна лучше понимала происходящее и испытывала острое беспокойство Софии за Серафину.
Однажды утром мы сидели за завтраком, почти закончив есть и собираясь ехать к Пьетро и Инес, когда зазвонил телефон Данте. Теперь он всегда включал звук, и каждый раз, когда он звонил, все вокруг замирали, охваченные ужасом, опасаясь плохих новостей.
Данте взглянул на свой телефон, лежащий на столе, и то, как его рот сжался в тонкую линию, сказало мне, что это был один из Фальконе.
Я встала.
— Почему бы вам не взять с собой все, что вы хотите? Мы уезжаем через пятнадцать минут."
"Ни Леонас, ни Анна никак не отреагировали на мои слова, их взгляды были прикованы к отцу. Он медленно поднял голову. Мой живот сжался.
— Наверх, немедленно, — приказал он.
