Сэмюэль кивнул, прислонившись к стене, потому что все еще был слаб из-за действия транквилизатора.
— Осторожнее, — тихо сказал я. — Уверяю тебя, Данило, я без колебаний всажу тебе пулю в лоб, если ты еще раз проявишь ко мне неуважение.
Данило с трудом сглотнул. Он был молод, движимый яростью и уязвленной гордостью — опасная комбинация.
— Ты обещал, что я отомщу за то, что у меня отняли. Ты обещал, что именно я убью Фальконе, но сегодня ты его отпустил. Ты позволил нашему врагу уйти с нашей территории. Это предательство по отношению к Наряду.
Каморра была бы слабее без Римо Фальконе.
— Каморра наверняка искала бы возмездия.
— А теперь нет? — резко спросил Сэмюэль. — Мы замучили этого ублюдка до полусмерти. Фальконе снова нападут на нашу территорию.
— Возможно, но теперь им есть что терять.
— Ты имеешь в виду мою дочь и внуков, — тихо сказал Пьетро. — Вот что мне интересно, позволил бы ты уйти Анне с Фальконе, будь она на месте Фины?
— Прямо сейчас Фина находится под контролем Римо. Его власть над ней слишком сильна, чтобы сломить ее.
Она бы негодовала на каждого из нас, если бы мы убили отца ее детей. У нас в рядах был бы потенциальный шпион. И ты видел, что она сделала. Она выстрелила в Данило. Она предала Наряд ради Римо. Накачала наркотиками своего собственного близнеца. Если бы я придерживался правил, мне пришлось бы объявить ее предательницей, а затем подвергнуть твоему суду, Пьетро. Твои люди ожидали бы, что ты накажешь ее за то, что она сделала, иначе ты потерял бы их уважение.
— Тогда я бы ушел с должности Младшего Босса. Сэмюэль мог бы взять все на себя."
"— Тогда его задачей было бы наказать своего близнеца.
Сэмюэль и Пьетро обменялись взглядами. Ни один из них никогда бы не причинил вреда Серафине, да и я тоже. Тем не менее, наш мир был суровым, с еще более суровыми последствиями, если вы нарушали правила.
— Я не могу этого допустить. Ты нужен мне. Наряд должен быть сильным.
— Мы были бы сильнее, если бы Римо умер, — с горечью сказал Данило. — Ты отнял у нас нашу месть.
— Ты отомстил. Ты мучил его два дня.
— И что в этом было хорошего? Этот ублюдок ни разу не заплакал, не стал умолять о спасении своей блядской жизни. Держу пари, что сейчас он смеется над нами, — сказал Сэмюэль.
Пьетро подошел ко мне вплотную.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, Данте. Разве ты отпустил бы Анну, если бы она любила своего врага?
Я не был уверен.
Пьетро покачал головой:
— Сегодня я потерял свою дочь. Я никогда не верну ее обратно.
