Я спустилась в подвал, прошла мимо нашей камеры и подняла коробку с рождественскими украшениями. Я еще не успела их повесить, но теперь, когда мы вернулись в Чикаго навсегда, я хотела создать рождественский дух в доме. Разобравшись с украшением, я позвала Анну и Леонаса вниз. Анна провела последний час, разговаривая по телефону с Луизой, и уже не выглядела такой подавленной.
— Но у нас еще нет елки, — задумчиво сказала Анна, поднимая одну из изящных стеклянных безделушек.
— Ты права. Мы купим ее завтра. Давайте пока украсим остальную часть дома.
Как насчет того, чтобы украсить все камины?
Анна и Леонас схватили несколько предметов и бросились к камину в гостиной, где начали мозговой штурм, кто лучше украсит. Я немного понаблюдала за ними, и на душе потеплело.
Через несколько минут раздался звонок, и Габби поспешила к входной двери. Зита уже не была такой подвижной — она старела — и поэтому Габби взяла на себя большую часть ее обязанностей.
Мои родители вошли внутрь. Папа тоже совсем поседел, и морщины на его лице превратились в глубокие борозды, но мама вела строгий режим питания, поэтому он все еще был годен к середине шестидесяти.
Мама продолжала красить свои волосы в каштановый цвет, слишком тщеславная, чтобы позволить себе хоть намек на седину. Увидев меня, она улыбнулась, несмотря на тревогу в глазах, и бросилась ко мне. Мы обнимались дольше обычного.
— Я так счастлива, что вы вернулись.
Папа тоже обнял меня и поцеловал в лоб.
— Как дела у всех?
— Дети развешивают рождественские украшения, а Данте сидит в своем кабинете.
Папа кивнул с торжественным выражением лица.
— Мама, ты можешь помочь Леонасу и Анне? Нам с папой и Данте нужно поговорить.
Мама кивнула и поспешила в гостиную.
Папа внимательно посмотрел мне в лицо.
— Он очень доверяет тебе. И он абсолютно прав. Ты умна и рассудительна.
— Я не стану Консильери, — твердо сказала я, удивив себя, но не папу."
"Время от времени я фантазировала об этой должности, но после всего, что случилось с Каморрой, я поняла, что не хочу участвовать в подобных решениях.
Не хотела нести ответственность за пытки подростков, за все другие ужасные вещи, происходящие на этой войне. Я бы все равно высказала Данте свое мнение, если бы он попросил об этом, и даже если бы не попросил, но на это все.
Папа молча кивнул.
— Это к лучшему, Вэл. В любом случае, сейчас не самое лучшее время для таких перемен, и я бы не хотел, чтобы ты участвовала во всем, что мы делаем. Женщины должны быть защищены.
