Она мечтает сама стать королевой, частью общества, о котором другие только и говорят. Она очарована нашими традициями, нашими свадьбами. Для нее это похоже на один из исторических романов.
— Насколько я понимаю, твой обед с ней прошел хорошо?
Выражение лица Вэл стало злым.
— Да. Конечно, я говорила ей все, что она хотела услышать. Она была совершенно очарована нашими браками по договоренности. Она думает, что это очень романтично, будто что-то прямо из пьесы Шекспира.
Вэл подражала восторженному тону женщины.
— Романтично.
Новый взгляд на вещи, — сказал я, когда мы направились в мой кабинет.
Мы устроились на моем диване, я обнял Вэл за плечи.
— Насколько я поняла, ее брак с Максимо оставляет желать лучшего.
Я посмотрел на неё.
— У него есть любовница?
— Она ничего не говорила. Она не настолько легкомысленна. Она знает, как поддерживать идеальный общественный вид.
Я погладил коленку Вэл, которую открывал разрез на ее юбке.
— Позор.
Выражение лица Вэл стало задумчивым.
— Ее слова заставили меня задуматься, — она поколебалась, потом покачала головой.
— Может, мой мозг стал медленно работать от гормонов беременности.
Я полностью повернулся к ней.
— Что такое?
— Анна и Леонас вступят в брак по договоренности.
Она посмотрела мне в глаза, и тут меня осенило, и моей первой реакцией было сказать «нет».
— Ты предлагаешь выдать Анну замуж за сына Максимо Кларка?
Несмотря на мои лучшие намерения, мой голос дрожал от желания защитить ее.
Вэл закусила губу.
— Это один из вариантов. Я знаю, что традиционный брак по договоренности не распространен во внешнем мире, но политическая элита также часто вступает в брак между собой.
Я дважды встречался с детьми Максимо Кларка. У него их было целых три. Его старший сын Клиффорд был ровесником Анны, а девочки-близнецы на несколько лет младше. Они были вежливы, воспитаны так, чтобы вести себя на людях.
— Она будет в большей безопасности в браке с чужаком, и если наши дети вступят в брак с влиятельными политическими семьями, это укрепит наши связи.
Я пытался рассмотреть это с логической точки зрения, но когда речь шла об Анне, объективность было трудно поддерживать.
— Они знают друг друга. Он в том же теннисном клубе, — сказала Вэл. — Я могу поговорить с Анной, если ты хочешь узнать ее мнение.
Я вздохнул.
— Мысль о том, чтобы пообещать Анну кому-нибудь, заставляет мою кровь кипеть."
"— Она не может вечно оставаться нашей маленькой девочкой. В сентябре ей исполняется тринадцать. Она взрослеет.
— Я знаю.
