— Можно мне называть ее Беа?
— Пока она такая маленькая, она не может сказать «нет», — усмехнулся Данте.
Анна усмехнулась, ее глаза возбужденно заблестели.
— Не могу дождаться, чтобы наряжать ее. Я видела столько милых клетчатых нарядов.
— Она не кукла, — сказал Леонас.
— Ты зануда.
Леонас напал на нее и принялся щекотать. Она вскрикнула и попыталась оттолкнуть его, но он был почти с нее ростом.
Беатрис мяукнула. Я раскрыла объятия.
— Мой выход, чтобы покормить ее. Вы можете играть в рефери.
Данте положил Беа мне на руки.
— Хорошо. Нет ничего хуже, чем слушать бесконечные истории Кларка-старшего из его юности.
Данте позволял Джованни и Дарио заниматься большей частью политической болтовни, но иногда нам требовалось появляться, особенно на светских мероприятиях. Работа в определенных кругах оказалась непростой задачей, главным образом потому, что мы все еще считались скорее странностью или притягательностью, чем частью сцены. Однако люди были любопытны, и это было лучше, чем подозрение.
Данте предпочитал наши круги, их прямоту, наши правила. Он делал это ради наших детей, гарантируя им всем более безопасное будущее, особенно Леонасу, и я была благодарна ему за это. Он был настоящим семьянином, лучшим мужем и отцом, какого я только могла себе представить.
***
Беа заснула. В шесть месяцев ее дневной сон работал как часы.
Анна и Леонас сидели в библиотеке и выполняли домашнее задание, которое должно было занять их на некоторое время.
Я постучала в кабинет Данте и проскользнула внутрь, не дожидаясь его ответа.
Найти время для нас стало непростой задачей с тремя детьми и нашими социальными обязанностями, поэтому я старалась использовать каждый шанс, который у нас был.
Данте посмотрел с легким раздражением, затем откинулся назад. Он знал выражение моего лица.
— Как насчет того, чтобы ненадолго подняться наверх?
Данте отодвинул свое кресло и жестом подозвал меня поближе.
Нахмурившись, я направилась к нему.
— Ты слишком занят?
Когда я оказалась рядом с ним, он схватил меня, развернул и усадил к себе на колени. Он задрал мне юбку, затем раздвинул мои ноги своими бедрами. Прижавшись горячим поцелуем к моей шее, он просунул руку в мои трусики и погрузил в меня два пальца. Моя голова откинулась назад, когда он коснулся меня пальцами.
— А если кто-нибудь войдет?
Я задохнулась, но мои стенки крепко сжались вокруг пальцев Данте, нуждаясь в большем.
