– Разве?
Он медленно покачал головой, а затем большим пальцем провел по ее губам.
– Невозможно описать, как возникает влечение. Это очень напоминает… одержимость, зачарованность, а возможно, что-то вроде проклятия. Вы походите на маленькую златовласую ведьмочку, которая заколдовала меня, и я перестал жить как прежде. Я не могу спать. Не могу думать ни о чем другом, кроме того, как удержать вас рядом с собой, слышать ваш смех и представлять вас лежащей обнаженной в моей постели. Вы это понимаете, Шарлотта?
Она кивнула, не в силах сделать вдох.
Впервые его левая бровь не шевельнулась.
Чем дольше Пирс смотрел на нее, тем в большее возбуждение она приходила. В эту игру они играли уже целый день. Его рука лежала у нее на талии в трактире на постоялом дворе, его дыхание касалось ее уха в парфюмерной лавке…
– Какой у вас план, агент Брэндон? – шепотом спросила Шарлотта. – Вы собираетесь поцеловать меня с такой неистовостью и силой, что я забуду, кто вы такой?
– Нет. – Положив руку ей на затылок, он схватил ее за волосы, да так крепко, что Шарлотта охнула.
– Я собираюсь поцеловать вас с такой неистовостью и силой, что вам придется забыть, кто вы такая.
Поцелуй словно обрушился на нее, он совершенно не походил на те, предыдущие – невесомые, снисходительные. Пирс завладел ее губами, раздвинул их языком, потом вошел в нее и принялся играть с кончиком ее языка.
Шарлотта обняла его за шею и попыталась не отставать. Наклонившись к ней, он стал целовать ее шею, ушко, щеки. Ей понравилась страстность его поцелуев, которая доказывала, что он действительно хочет ее.
Возможно, даже жаждет ее!
Возбуждение охватывало все тело, заставляя его набухать, сжиматься и тосковать. Казалось, чем больше своих прав Пирс предъявлял на нее, тем свободнее она себя ощущала.
Он давал ей силы, и Шарлотта желала воспользоваться ими. Ей хотелось выбрать страсть, а не соблюдение приличий, выбрать знание, а не невинность.
Пирс гладил ее грудь через платье и шерстяной жакет, доводя Шарлотту до сумасшествия от желания.
Но этого было мало. Хотелось большего! Чтобы его руки легли на ее обнаженную кожу. Чтобы пальцы сжимали и теребили ее плоть. Хотелось чего угодно, лишь бы избавиться от безумного напряжения в сосках. И это желание было таким всеобъемлющим, что ей даже стало интересно, как она могла так долго существовать без ласк лорда Гренвилла.
Шарлотта уже забыла про стыд, но все не могла сообразить, как попросить его об этом.
– Пожалуйста, – шепнула она.
