Связанные Зоной

Это же тупиковые ветви развития. Да, они сильнее, быстрее и страшнее большинства обычных хищников, но ведь они стали такими в одночасье, под воздействием радиации и выбросов, в то время как обычные хищники достигли своего уровня в пищевой цепочке, приспосабливаясь к жизни и эволюционируя миллионы лет. Как думаешь, кто победит, если свести в равных условиях псевдособаку и, например, волка? В драке, наверное, псевдособака, но вот если позволить им жить параллельно, то я считаю, выиграет волк…

Сталкер молча шёл впереди, а Антон продолжал вести беседу, не смущаясь того, что это был монолог.

Закончив разглагольствовать на тему сущности Зоны, он принялся рассказывать весёлые истории из собственной жизни. У него было отличное настроение, и хотя Антон не мог видеть лица Кремня, был уверен, что тот улыбается, как и он сам.

Волей-неволей мысли молодого человека вернулись к Марине. Заговорив о ней, Антон пытался сначала хохмить, вспоминая, как однажды они захотели увидеть ночной город с высоты, забрались на крышу одной многоэтажки, а дверь за ними захлопнулась.

И чтобы не сидеть там всю ночь, пришлось свешиваться и стучать найденной проволокой в окно верхнего этажа. Рассказывая, как спасать их пришёл пузатый мужичок в майке, семейных трусах и шлёпанцах на босу ногу, он не мог сдержать смеха, но потом сразу сник и боевое настроение пошло на убыль.

— Так ты из-за неё здесь? — вдруг усмехнулся Кремень. — Из-за бабы? Что случилось-то? Она одна из тех троих, кто тебя бросил? А шёл ты, наверное, к Монолиту?

Неожиданно точный диагноз сталкера смутил Антона.

Он хотел было огрызнуться, но, по сути, Кремень был прав, поэтому парень просто промолчал.

После обеда они остановились на короткий привал. Пока подкреплялись и отдыхали, сталкер посматривал на Антона и грустно улыбался. Молодой человек не выдержал:

— Да, я здесь из-за неё! Да, я хочу, чтобы у нас все было как прежде! Хочу, чтобы мы любили друг друга и были вместе. Это так смешно?

— Вовсе нет, — покачал головой Кремень. — Это не смешно, а скорее грустно.

— Почему?

— Ну, хотя бы потому, что ты собираешься заменить настоящее чувство суррогатом. Вот представь, что ты добрался до Монолита. Его, кстати, ещё нужно найти, и уйдёт на это немало времени и сил. Загадаешь ты своё желание, оно сбудется — и что? Заживёте вы счастливо искусственной жизнью. А ты на всем её протяжении будешь мучиться вопросом: могла ли она полюбить тебя сама, по-настоящему? Так что подумай, Антон, за тем ли ты идёшь.