Связанные Зоной

Чтобы занять себя в самые трудные для бодрствования часы, молодой человек занялся приготовлением завтрака. На листе железа развёл костёр, подвесил над ним котелок каши с мясом, и вскоре запах стряпни разбудил остальных.

— Ох, как же жрать охота! — проговорил Кремень, потягиваясь и поднимаясь со своего ложа.

Сталкер посмотрел через щели между досками на небо. Утро выдалось пасмурным. Тонкая пелена облаков скрывала солнце."

"Мякиш тоже бросил быстрый взгляд наружу, один глаз у него так и оставался заплывшим, а синяк уже сполз на скулу.

— Ну, Антоха, сейчас заценим, что ты тут накашеварил. Через несколько минут все дружно уплетали кашу. Филина развязали и тоже выдали порцию.

— Ну как? — спросил молодой человек.

— Вкусно, — похвалил Кремень. — По-домашнему.

— Кстати, о доме, — сказал Мякиш. — Через сколько за Периметром будем?

— Постараемся дня за три уложиться, — ответил сталкер.

Разведчик кивнул, перестал есть и почему-то опустил взгляд. Кремень съел ещё пару ложек, посмотрел на Мякиша и вдруг понял, в чем причина такого его поведения.

Сталкер сразу нахмурился.

— Не-а! — покачал он головой. — Нет.

— Придётся, Кремень, — с сожалением произнёс Мякиш и посмотрел сталкеру в глаза.

— Вы о чем? — Антон сразу почувствовал возникшее между ними напряжение.

Филин тоже с любопытством наблюдал за разведчиком и Кремнём, которые сцепились взглядами.

— Я иду домой, и Филин идёт со мной.

— Не получится, — спокойно сказал Мякиш.

— Ты мне не помешаешь!

— Помешаю.

Внутри у сталкера все закипало от праведного гнева:

— Мы договорились! Ты обещал!

— Знаю, — кивнул Мякиш. — Обстоятельства изменились. Мы не успеем дойти.

— Три дня! — воскликнул Кремень. — Ты все успеешь!

Антон отставил кашу и слушал, не встревая в спор. Один Филин продолжал медленно есть, пытаясь понять, о чем речь.

— Не успею, и это не просто моя прихоть. Если они добудут то, зачем пришли, это будет крах! Понимаешь? Я не взываю к твоему патриотизму, не говорю о долге перед Отчизной, нет! Я прошу просто подумать, чем все это грозит и что может произойти. Ты стремишься сейчас спасти жизнь своему сыну, но надолго ли? Десять лет, может двадцать, а потом что? Я уже рассказывал, в чем здесь опасность. И это не выдумка, это здравые размышления.