Онлайн-библиотека книг
— Говорят, кто хоть раз увидал настоящий артефакт, а тем более потрогал его руками, изменится и уже никогда не сможет стать прежним. Неужели так и есть?
— Давай попробуем, — лукаво улыбнулся дед Ефим, легко поднялся со своего кресла, одним ловким движением сорвал жёлтую шёлковую ткань с небольшой полки, подвешенной в самом тёмном углу, и взял продолговатый слиток, словно скрученный из толстых полупрозрачных янтарных верёвок.
У Мякишева перехватило дыхание:
— Ух ты! Красота-то какая! Это что? Янтарь? Он что, светится изнутри?
— Нет, конечно, — посмеиваясь сказал старик.
"Художник, затаив дыхание, принял из рук деда Ефима жёлтый, почти невесомый кусок чего-то тёплого, лучистого и почти живого. Внутри вдруг что-то перевернулось, на душе стало спокойно и радостно. В ушах едва слышным переливом зазвенели лёгкие серебряные колокольчики.
— Вижу, признала она тебя, — одобрительно покивал дед Ефим, забирая артефакт с ладони Леонида.
— Вот это вещь, — восхищённо произнёс Мякишев.
— Пора бы уже и к делу перейти, — сказал вдруг старик. — Начнём с простого — покажу тебе обычную сталкерскую куртку. Ломик, примерь, на тебе буду показывать.
Виктор неспеша натянул через голову серо-зелёную свободную куртку, похожую кроем на полевую военную форму.
— Что-то у неё капюшон маловат, — авторитетно заявил художник.
— Это чем же он тебе не угодил? — удивлённо спросил дед Ефим.
— Так я ж видел изображения сталкеров до приезда сюда, — охотно пояснил Леонид. — Капюшон должен быть большим, и носить его надо, низко надвинув на глаза. Тогда человеку не страшен радиоактивный дождь, да и узнать его сразу будет трудно.
Первым заржал Геннадий, чуть позже низким басом захохотал Виктор. Дед Ефим вторил им мелким старческим дребезжащим смешком.
— Это как же ты по Зоне пойдёшь, если у тебя уши будут тряпкой занавешены? — отсмеявшись, спросил дед Ефим.
— Точно, — встрял Виктор. — Плакат же продавали такой. Там дурачок какой-то в капюшоне, грозным казаться хотел, а получился похожим на мародёра Васю.
