"
"– Много лет назад этот дом отдал церкви один из герцогов. Он помогал в содержании младенцев, много денег собирал на балах и приемах. Нынешний король не особо заботится делами церкви, передав им право заботиться о взрослых детях, и тем самым, зарабатывать на содержание малышей, - проинформировала меня Марита, как только мы рассчитались с возницей.
– Здесь только малыши?
– Да. Взрослые, как и мои братья, попали бы в один из монастырей, что находятся дальше вдоль побережья. Это дети, у которых родители живут в провале, и те, чьи родители оказались без денег.
– А церковь не просто учит их и воспитывает, а зарабатывает на их труде?
– Да, и не мало зарабатывает. Так что, этот дом мог бы быть и более ухоженным. Такие как Оливия и ее мать покупают все необходимое, а если нет денег, проводят здесь время, заботясь о младенцах, - ответила Марита. – Мне очень тяжело даются походы сюда, и после этого я не могу нормально спать, но понимаю, что не в моих силах что-то изменить, - грустно добавила она.
– Я тебя понимаю, - ответила я, вспоминая те детские дома, что я объехала, выбирая детей в моей прошлой жизни.
Я хотела брата и сестру, чтобы дети росли вместе, не разлученные, но я просто не успела…
На пороге сидели женщины в серых платьях и таких же серых платках, повязанных назад узлом. Белый пояс на талии и такой-же белый воротничок. Три совершенно одинаковые, похожие на сорок, что сидят на заборе.
– Это монахини. Именно туда планирует попасть твоя мать, и за собой утащить и тебя. Ежедневно здесь на тридцать – сорок младенцев приходится не больше пяти человек.
Среди них нет докторов, они сами готовят еду.
– Но они же ничего не успевают, Марита! – я понимала, что пять человек ни за что не осилят уход даже за двадцатью младенцами.
– Да, руки нужны церкви для того, чтобы приносить доход, а это, как видишь, сплошные расходы.
– Нам нужна мисс Оливия, - кратко и как-то грубовато, как мне показалось, сказала Марита сестрам даже не поздоровавшись. Те подняли на нее глаза, и одна из них указала внутрь:
– Они кормят детей, - в ее глазах, как и на лице, не было ни одной эмоции.
Пройдя мимо них, я надеялась, что они обернутся, или что-то скажут друг другу, но ничего не произошло.
Внутри была большая зала, как во всех, видимо богатых домах. Гостиная, посреди которой располагалась лестница. Здесь стояли старые и разномастные диваны и кресла, стулья, небольшие столики и лавочки. Все было старым и ветхим. В конце комнаты сестра в сером мыла пол.
