– Нельзя думать, что что-то не может произойти, ведь мы не знаем, каковы на нас планы у… - я не стала говорить «Бога», потому что боги у нас разные.
– У солнца? – вдруг добавил Рональд.
– Да, и у Луны тоже, - добавила я. – Извините, думаю, нам стоит вернуться, потому что пропавшая невеста – не самая хорошая сплетня, - я чуть наклонила голову и вышла из библиотеки. Хорошо, что прическу я залила сахарной водой, и сейчас чувствовала себя как женщиной с волосами, а не пажом с карэ. Я поняла одно – мне не хватало общения с мужчинами, с интересными рассказчиками, даже со спорщиками, и этот человек, которого я увидела впервые, заставил меня загрустить.
Да, и флирта мне тоже не доставало.
– Книги приготовят, они будут на столике возле камина, - негромко сказал он в вдогонку, но не вышел за мной.
– Рузи, милая, все хорошо? – меня встретила Флора, и хорошо, что она догадалась сделать это прямо в холле, иначе, мне пришлось бы входить одной к гостям.
– Все хорошо.
Мы знакомились с племянником моего мужа, - улыбнулась я. – Давай выйдем на крыльцо, лицо горит, - предложила я и Флора согласилась.
– Мне тоже не очень хочется смотреть на эти лица. Кто-кто, а мой муж всех здесь знает. Это тот самый «великолепный» игорный мир нашего города. Боюсь, как бы он снова не сорвался. Я теперь свои деньги храню в банке. Долги начала оплачивать, сейчас я больше не та, на кого смотрят с жалостью, и это все благодаря тебе, милая, - ворковала Флора, пока слуги помогали нам накинуть пальто и манто.
Надо же, и манто у меня не забрали сразу после свадьбы!
– Вышло очень неудобно с племянником Элиота, но, ты знаешь, на самом деле, все хорошо. Он любит дядю, и, похоже, принял его продажность, - улыбнувшись, сказала я, когда мы отошли от дома, и направились в красивую белую беседку, где сейчас горели на столбах в чашах с маслом огни. Снег начался сразу после нашего приезда, и газон стал похожим на устланное лебяжьим пухом озеро.
Было бы отлично проснуться утром, а это покрывало никто и не тронул, не разрезал цепочкой следов, или лопатой.
– Знаешь, оба герцога очень добры с ним, и то, что Элиот ограничен в деньгах не говорит вовсе о их жадности - они знают, что будь то сто, тысяча, или десять тысяч серебряных, он все спустит на игру и приемы. Таков их дядя! Бертон сейчас более спокойно относится к жизни дядюшки, его беременная жена занимает все его время.
