Лицо,как всегда, прозрачное, не тронутое ни одной эмоцией. Полуулыбка, скорее, предназначалась самой себе.
Она осмотрела нас всех и не торопилась занять свое место. Я отвернулась от нее и сделала вид, что не заметила или не придала ей значения. Мне казалось, если она встретится со мной взглядом, то сразу поймет, что я знаю если на всю, но хорошую часть ее тайны.
– Думаю, Рональд лучше знает, но он не расскажет нам ничего, поскольку это тайные дела королевства, - буркнул Бертон и посмотрел на жену.
Видимо, и он краем глаза видел ее, но не хотел менять атмосферу в комнате, тему беседы. Бертон помог ей присесть, но тут же отвернулся, и снова уставился на брата."
"– Да, ты прав, у меня нет для вас ничего, что я мог бы рассказать. Поэтому, мне приходится лишь слушать, - ответил Рональд и потянулся к стальному фужеру, красиво оформленному камнями. Я посмотрела в свой такой же и чуть не задохнулась от радости – это был глинтвейн. Запаха апельсина я не обнаружила, но лимон вполне замещал его.
– Анна, у вас прекрасные духи. Никогда не слышала ничего лучше, - брякнула я, стараясь хоть о чем-то заговорить с этой «белой и пушистой» притворщицей.
– Думаю, вам, просто, негде было их услышать, дорогая, - как-то слишком заметно для всех, свысока ответила воровка денег.
– Да, они, вероятно очень дорого стоили. Я и правда, нигде не была дальше своего дома, поскольку моя матушка планировала отдать меня в монастырь, но теперь, думаю, у меня все впереди! – улыбнувшись ей самой своей беспечной улыбкой, ответила я.
– Да, дорого, милая Розалин, дорого. Давайте уже примемся дарить подарки, - она явно хотела поменять тему, и закончила предложение с улыбкой.
– Давайте, - Бертон рад был, что тема духов закрыта. Так как лицо его заметно посерело, когда я спросила о цене парфюма. Он встал, и тут же в столовую вошли слуги с красиво упакованными в бумагу свертками, перевязанными лентами.
– Это вам, дядюшка, и хотим, чтобы вы в ту же минуту открыли и примерили, - Анна взяла один из свертков, протянула его Элиоту, и стала помогать ему срывать бумагу.
Там оказался прекрасный шерстяной френч. Темно-синий цвет, который в нашем мире принято называть «адмирал» словно создан был для подобного вида пальто. Элиот снял свой мундир, который он считал необходимым носить во все праздничные дни, передал слуге, и я увидела, как он на самом деле худ.
