Он сказал, что вот этот очень похож, - добавил Бертон.
– Рисунок в целости и сохранности. Он в десятой книге. Я подумала, что этот рисунок дорог вам, и решила сделать этот подарок, - я улыбнулась им, и отошла подальше, чтобы замок казался еще реалистичнее.
– Спасибо. Я не забуду этого подарка, - ответил Бертон, и я заметила, как его глаза заблестели.
Перед сном, простившись со всеми, я, уже переодевшись, долго лежала, рассматривая потолок, луну, что светила прямо в окно, отчего в комнате было как днем. Клара ночевала в комнате для слуг, и похоже, и там она нашла подруг, но вязала только в моей комнате, храня секрет нашей фирмы.
"
"Бертон грел мое сердце, и не только его внешность были причиной, не его низкий баритон, не то, как он опускает глаза, когда мы случайно пересекаемся взглядом. Что-то было в нем от меня – какая-то загадка которую он нес в себе. Это могло оказаться ерундой, но то, как он переживал ее… На него тяжело было смотреть. Я помнила того счастливого мужчину, глаза которого горели любовью тогда, на площади.
Он не был тем, с которым я сижу за столом, но видела его, когда мы играли в снежки.
Это было похоже на детскую, первую влюбленность, когда твои тонкие еще, не тронутые струны внутри вдруг начинают издавать великолепную мелодию. Сначала тебе страшно от этой радости, потом ты хочешь услышать ее снова, а через еще какое-то время просто зависишь от нее – она становится как воздух. А ведь и не знаешь человека – мимо прошел, плечом коснулся, или улыбнулся. И никаких причин, чтобы его полюбить, тебе и не нужно.
Такого не бывает во взрослом возрасте, потому что заматерев, очерствев от несбывшихся ожиданий, мы смотрим на свою любовь не как в зеркало, только и думая, что о той музыке внутри. Мы ищем причину любить, и стараемся простить то, с чем не согласны.
Я встала, накинула большую шаль на плечи, плюнув на свои волосы – скрывать теперь что-то просто не было смысла – пусть думают, что захотят. Спустилась осторожно вниз, и остановилась перед дверью библиотеки, хоть занесла уже руку к ручке.
Из щели струился теплый свет камина – огоньки двигались, продолжая рисунок на полу холла. Там плакала женщина. Анна.
– Я не могу тебе сказать, Бернард – от этого зависит наша безопасность. Не могу! Можешь резать меня, или бить, коли не веришь, но я не скажу ни слова! – она старалась говорить шепотом, но у нее не выходило.
– Мой человек приехал сегодня только для того, чтобы сообщить о повторном деле с моими деньгами.
