Если ты после этого куска мяса не передумал на мне жениться, у тебя еще есть шансы, - улыбнулась я, вытерла руки о салфетку, и взяла большую кружку с чаем, в который мы на этот раз добавили-таки ликера.
Почти до вечера мы просидели в кухне, разговаривая. Он рассказывал о своем детстве, о том, что знал, что ему не быть королем, но его, в отличие от Рональда, это только радовало.
Потом он перешел к разговору, который был мне особо интересен. Оказалось, что Рональд все же поднял вопрос приютов, и дело сдвинулось – Оливию с Флорой пригласили к королю, чтобы передать им управление приютами.
Сейчас они должны найти нужное количество персонала, и постараться занять как можно больше людей из провала.
– Бертон, это же большая радость! – чуть не подскочила я в порыве, и не обняла его. Видимо он заметил, как я себя остановила и улыбнулся.
– Это радует тебя больше, чем то, что я позвал тебя замуж?
– Ну, вопрос замужества меня пока вообще не должен касаться, поскольку я замужем, Бертон.
– Я могу пообещать тебе, Рузи, что ты будешь заниматься фабрикой, приютами, чем угодно, только не говори пока нет.
Я постараюсь сделать тебя счастливой… А теперь, позволь мне обуться. Я жду тебя внизу. Мы идем гулять. Снег перестал валить стеной, и мы должны этим воспользоваться. Думаю, коляски сейчас начнут ездить, иначе, мне придется ночевать на улице, - пошутил он, а мне было совсем не до шуток.
Мы прошлись до площади, где дети и взрослые устроили снежные бои. Масляные фонари горели тускло, но небо стало чистым и луна освещала землю как могла.
Если бы сделать гирлянды, это место могло стать волшебным.
Бертон вспоминал о том замке, который мы слепили для них, и пожалел, что снежная буря не закрыла нас в поместье Элиота. Там сейчас можно было лепить замки хоть в реальную величину – снега было достаточно. А я слушала свое сердце, которое пело. Впервые за время, проведенное здесь я не жалела потерянной прошлой жизни. Я простила Игоря, я попрощалась с Маринкой и ее детьми, со своей работой и со своим прежним домом.
Мы просто брели по улице, где гуляли семьи – смеялись, разговаривали, бранились. Люди не смотрели в телефоны, не ждали автобусы или такси. Был город, люди и зима.
Когда Бертон привел меня домой, часы показывали десять вечера. Я замерзла, но не настолько, чтобы бежать к печи – активная прогулка взбодрила меня. Он вошел, не стал снимать плащ и пальто, а просто постоял и посмотрел на меня. Я стянула с головы сырую шаль.
