Но там подтвердили, что уже поздно, вот если бы в двадцать обратилась – можно было бы изменить ситуацию, но теперь все – мамой мне не быть. Ревела белугой день и ночь, домой возвращаться не хотела.
– Стена плача скоро переедет в эту гостиницу, дорогая, потому что столько слез Израиль не видел даже там. Харэ, Настасья, не будь этой стеной, жизнь продолжается, – успокаивала прилетевшая Маринка. – Выносить может и другая женщина – денег хватит – я узнала.
– Марин, тебе легко говорить, у тебя свои родные дети, оба из тебя родились, а мне какую-то бабу чужую советуешь.
Да понимаю я все, летим домой, надо Игорю рассказать.
– Не торопись рассказывать, пока с мыслью этой свыкнешься, там и Игорек согласится. Куда он без тебя? Все связи его от тебя и от меня – побоится он все потерять, да и с тобой уже сколько пудов соли съели, гулял, да, но ведь даже слова об уходе не сказал, и не пытался.
– Того я и боюсь, Марин, что все дело в связях, что только с ними и связана наша любовь.... - задумчиво прошептала я, но решила эту тему не развивать в своей голове.
К моему сорокалетию Игорь уже знал о проблеме, молчал тогда три дня, но к юбилею вошел утром в спальню с цветами:
– Настюх, ну, не вышло, так не вышло. Я тебя понимаю, что не хочешь от другой бабы ребенка, я бы тоже, наверно, не смог… – улегшись за мою спину и обняв крепко, прошептал муж. У меня отлегло от сердца. Продолжили жить дальше.
Я открыла сеть спортзалов, где пропадала часами – стареть и толстеть не хотелось, только вот, и для души что-то требовалось.
Посмеялись с Маринкой, посмеялись, что тяга к земле образуется после сорока, да и купила я за городом хороший новый дом – оциллиндрованный брус, терраса, балкон, газон от забора до забора, банька. Я занялась йогой и бегом, а еще, завела аж трех собак.
Так незаметно время потянулось к полтиннику, но я и сама знала, что больше, чем на сорок два не выгляжу. А еще, начала присматривать детишек из детских домов – хотела взять сразу брата и сестру, и как оказалось, таких было много!
В один из вечеров, когда осталась в доме одна, вспомнила о своем увлечении школьном – пледы с помпонами из сложно намотанных на гвоздики ниток.
Мама работала на заводе по производству пряжи, и дома этого добра тогда было навалом, а когда в начале девяностых ею начали платить зарплату, я и вышла на рынок с такими вот новинками в мире нищей моды. Именно с этих пледов и детских ковриков и начался мой бизнес на рынке.
Утром я прыгнула в свою Тойоту и рванула в ближайший магазин.
