Меня радовало, что хоть что-то еще можно вернуть, ведь получить хоть какой-то начальный капитал – не просто, тем более бесправной девчонке, да и женщинам, думаю, здесь не просто.
– Это рядом, почти на берегу, - возница подал мне руку, помог подняться в коляску, быстро запрыгнул на козлы, и мы двинулись."
"Как только мы свернули с этой гудящей улицы, дорога пошла книзу. Я просто подняла глаза и обомлела – впереди, над домами, которые были ниже по улице от края до края простиралось море. Море! Город – порт? Да! Даже отсюда невооруженным глазом, я видела пирсы, легкие суда, а самое удивительное – железная дорога вдоль берега.
Я бы ни за что не заметила ее, и даже не подумала бы о том, что здесь есть такой транспорт, но слева двигался огромный паровоз. Он нещадно дымил. Шум от него был слышен даже мне, хоть до него было больше километра.
Остановились на улице, которая шла параллельно набережной, которую можно было считать второй линией пляжа. Здесь двухэтажные дома тоже оказались мануфактурами и цехами.
И я впервые услышала механический равномерный шум, словно работал огромный станок. Цикличность звука только доказывала, что это машина.
– Простите, - обратилась я к вознице. – Вы не можете знать, что так шумит? – видела я его, скорее всего, в первый и с последний раз, так что, не стеснялась – подумает, что дура, ну и ладно.
– Это ткацкая фабрика. Так шумят станки. Вы впервые здесь, мисс?
– Да, никогда не была еще, - задумчиво ответила я, рассматривая добротные здания с широкими деревянными воротами, окованными железом.
– Вот ваш адрес. Здесь прядильная фабрика, мисс. Вам сюда?
– Да, вы привезли туда, куда нужно! Могли бы еще раз проводить меня? – я подумала, что раз уж он назвался «груздем», то пусть лезет в кузов по полной.
– Конечно, - он сошел с брички, подал мне руку, помог сойти, и направился к воротам, из которых прямо под наши ноги вылетел молодой паренек. Он кувыркнулся и сел на брусчатке, закрывая голову.
– Чтоб больше духу твоего здесь не было! – кричал вслед ему низкий, грудной женский голос.
Следом за голосом из темного проема вышла дородная, больше похожая на мужчину в юбке, женщина. Я улыбнулась из-за того, что ее лицо было полной копией Крупской. Да, да, той самой Надежды Константиновны – жены любимого всеми нами в первых классах школы, Ильича!
– Чего смеешься, малахольная? Заблудилась? Она осмотрела меня с ног до головы, потом зыркнула на кучера и уставилась прямо мне в глаза.
