Здесь же можно было купить постельное белье, полотенца, разнообразные дамские вещички для сна от обычных сорочек до вышитых тончайшими нитями по всей длине. Цены я пока даже не выясняла, судя по тому, какую сумму озвучивала за вышивку Молли, здесь их можно было умножить на десять.
Дамы с интересом разглядывали эти красивые детали, шептались между собой, указывали на особенно изящные вещицы. Я следила за тем, как они делают выбор, что им особенно нравится, а к чему, и вовсе, не подходят.
Если бы не любопытство, которое разыгралось, когда девушка в магазине незаметно для остальных сунула в руку Мариты бумажку, я, наверное, еще не меньше часа проторчала бы в этом мире текстиля и красоты.
Мы вышли, сделали несколько шагов от двери, и я схватила Мариту за руку:
– Ну, рассказывай, что она дала?
– У нас есть двадцать самых лучших покупателей, Рузи. Это люди, которые любят чтобы у них все было в единственном числе, - подняв бумажку над головой, смеясь, шептала Марита.
– Это очень хорошо, Марита! Очень! – стараясь не закричать, радостно отвечала я.
– Это не все, Рузи, - шепнула мне прямо в ухо Марита.
– Что еще? – я остановилась и посмотрела на нее.
– Это еще двадцать человек, но они менее притязательны, - Марита вынула из складок пояса еще одну записку.
Глава 15"
"Морти и доктор Берт неожиданно заявились в один день с разницей, буквально, в несколько минут. Доктор поднялся в комнату к больной, но обещал и со мной поговорить, как освободится. То, что он при этом улыбался, меня успокаивало – я с нетерпением ждала вестей из регистрационной палаты.
Страшно чесались руки продать самое первое изделие, чтобы понять – зайдет ли мой новый бизнес вообще, и от этого я чувствовала покалывание на кончиках пальцев. Я называла это выходом адреналина.
Перед началом нового дела мы с Мариной чуть ли не ставки делали на то, как это зайдет у покупателя, и я чаще выигрывала спор, нежели она. Чуйка торгашки с рынка, а потом владелицы целого завода могла подвести здесь, ведь я не знала всех мелочей этого мира, но вот это покалывание… Я не спутала бы его ни с чем.
– Что это? Кто вы? – я с лестницы услышала голос Морти, и поспешила в прихожую. Она стояла перед открытой дверью гостиной и рассматривала наши станки для вязания.
– Морти, я тоже рада тебя видеть, - я хотела обнять ее, но та отшатнулась от меня, словно от прокаженной:
– Где твои волосы, детка? Где волосы? – она расширенными, словно от ужаса, глазами, смотрела на мою голову.
