Связной

Но время так и не сумело стереть воспоминание о белокурой девочке с голубыми и ясными глазами, с которой он прогуливался по Томилинскому парку и, сидя на посеревшей от времени скамейке у небольшого озера, заросшего по берегам густым камышом, наблюдал за милующимися лебедями.

Интересно, где сейчас Настя?

В какой-то момент, поддавшись минутной слабости, барон хотел дать задание резиденту разыскать свою первую любовь, но потом раздумал: война не самое подходящее время, чтобы из-за личных интересов рисковать особо важным агентом.

Для предстоящей встречи агента и резидента подойдет Томилинский лесопарк, где никогда не бывает много народу. Подумав, приписал:

«…Ваша встреча должна состояться в следующую среду в шесть часов вечера у входа в Томилинский лесопарк. Ваш пароль: “Вы можете разменять три рубля?” Ваш ответ: “Разве только мелочью”. Если по какой-то причине встреча не состоится, то она должна произойти в субботу. Радист надежен. Юпитер».

Сложив письмо в конверт, барон Рихтер фон Ризе вызвал секретаря.

— Вот что, любезная Хельга, отдайте это сообщение в шифровальный отдел.

— Слушаюсь, господин штандартенфюрер, — произнесла шарфюрер СС Штайнбауэр. И, забрав пакет, немедленно удалилась, высоко подняв хорошенькую головку."

"Сегодня был вторник. Вполне достаточно времени, чтобы шифровка дошла к положенному сроку. Агент, работающий под Костромой, просил выслать для вербовки сто пятьдесят тысяч рублей и батареи для рации. Так что сегодня же вечером ему будет сброшена с самолета обещанная посылка, а вот шифровку ему предстоит передать агенту Горгоне, с которым он знаком лично.

Облегчение не наступало. Что-то тревожило барона, но вот что именно, понять было сложно. Что-то на уровне интуиции. Достав из шкафа бутылку коньяка, он наполнил стопку, мимоходом подумал о том, что не нашлось подходящей закуски — кусочка шоколада или конфеты, — и проглотил напиток в один глоток.

Посмотрев на часы, фон Ризе поднялся. Подошло время радиоэфира. Последний сеанс Неволин пропустил, и он стал всерьез тревожиться за состояние одного из лучших своих агентов.

Барон вышел из кабинета и направился в радиослужбу.

— Что-нибудь для меня есть? — спросил он у оберфюрера Гюнтер, молоденькой женщины двадцати пяти лет.

Она сидела у радиоприемника и терпеливо вслушивалась в неспокойные шорохи эфира.

— Пока нет, господин штандартенфюрер, — подняла на него крупные светлые глаза оберфюрер.