Мельнику удалось вернуться семь раз! Так что он был человеком по-своему уникальным, а его опыт пребывания на советской территории — просто бесценным.
Разумеется, без способностей не обошлось: Мельник умен, способен быстро адаптироваться ко всякой сложной обстановке, умеет нравиться людям, обладает настоящей интуицией разведчика, делавшей его почти незаменимым во многих делах, способен предвидеть опасность и заблаговременно избегать ее. Но всякое его пребывание на территории Советов не проходило гладко, обязательно что-нибудь происходило, и трижды Антон находился на грани провала.
В первый раз его задержал комендантский патруль, обнаружив, что его место пребывания не соответствует командировочному предписанию. Для выяснения личности его даже препроводили в комендатуру, где он просидел почти сутки. Тогда его спасла хорошо разработанная «легенда». Второй раз Антон чуть не погорел в окрестностях Ленинграда: один из бойцов обратил внимание на его планшет, отличавшийся от уставного цветом прошитых ниток.
Во время задержания ему пришлось выдумать историю о том, что прежний планшет порвало осколком, а этот пришлось покупать на барахолке. Третий случай был самый сложный, приключился в Орле, неподалеку от линии фронта: его вычислила женщина, с которой он сошелся. Когда он проснулся, она со смехом рассказала ему о том, что во сне он выкрикивал немецкие команды. Устранять женщину было опасно — слишком много человек видело его с ней, — а потому пришлось убедить ее, что он переводчик.
Кажется, она ему поверила.
Во всех шести случаях присутствовали какие-то шероховатости, которые Мельник подробнейшим образом расписывал в своих отчетах. Но в этот раз, не считая нескольких разрывов на нейтральной полосе, его командировка выглядела просто идеальной. Что-то здесь было не так — не бывает все хорошо! Наверняка с Антоном приключились какие-то огрехи, так почему в данном случае он умолчал о них, но был столь откровенен во всех предыдущих случаях?
Присутствовало еще нечто такое, что настораживало барона Рихтера фон Ризе.
Внешне Антон Мельник не изменился, просто вдруг сделался немногословным, как если бы испытал какое-то серьезное потрясение. Штандартенфюрер пытался отыскать в его отчете следы его переживаний, непрописанные места, но ничего не нашел. Отчет напоминал хорошо разработанную «легенду», каковую он не однажды лично составлял для своих воспитанников.
