Связной

Трудно было сказать, чем именно этот звонок отличался от прежних, но то, что он исходил из Третьего управления, Романцев не сомневался. Была в нем какая-то затаенная энергетика — может, звуковые колебания какие-то особенные, может, еще что-нибудь, не поддающееся объяснению, но он был другим! И пойми, в чем тут дело.

В какой-то момент Романцев даже хотел пренебречь звонком — мало ли где он может оказаться в это самое время, но благоразумие взяло вверх, и Тимофей уверенно взял трубку:

— Старший лейтенант Романцев слушает!

— Что у тебя там, Тимофей? Новости есть?

Голос полковника Утехина прозвучал устало.

— Пока никаких результатов.

— У тебя имеются какие-то соображения, как следует улучшить поиски?

— Нам катастрофически не хватает людей, чтобы прочесать все ближайшие окрестности.

— Что ты предлагаешь?

— Здесь от нас неподалеку расквартирована двести семнадцатая пехотная дивизия, я бы попросил ее в помощь, но мне нужно ваше содействие.

— Что ты собираешься предпринимать с этой дивизией?

— Неволин вполне мог стать жертвой преступления. Его могли ограбить и убить… И сейчас он лежит где-нибудь под кустами. Нам нужно прочесать все лесные массивы, прилегающие к населенным пунктам. Осмотреть все нежилые помещения, в округе их тоже предостаточно. В лесах полно заброшенных землянок… Если Копылов живой и ведет какую-то свою игру, то не исключено, что он скрывается именно там и пережидает, когда операция по его поиску придет к завершению… А еще нужно усилить патрулирование на всех дорогах и проселочных пунктах в радиусе ста километров.

— Хорошо. Я поговорю с Павловым, командиром дивизии. Мы с ним давние приятели, думаю, он не откажется помочь нам. Если к вечеру мы не отыщем этого Неволина, придется объявлять его во всесоюзный розыск.

— Значит, операция «Связной» будет свернута?

— Не хотелось бы доводить до этого, но получается, что так.

Следующий звонок был от старшины Сидорчука.

— Я тут с фотографией Неволина обошел городские окраины, стучался в каждый дом, спрашивал о нем у каждого встречного, но его никто не признавал…

— У тебя есть что-то конкретное? — несколько раздраженно спросил Романцев.