Связной

— А только твой табачок-то на немецкой фабрике сделан!

— Вижу, что вы признали друг друга. Это хорошо. Признание будете делать? — посмотрел Романцев на диверсантов.

— Нам не в чем признаваться. Мы — бойцы Красной армии, — уверенно ответил блондин.

— Вижу, что разговор у нас пока не клеится, — с некоторым сожалением произнес старший лейтенант. — Ладно, у нас будет еще время поговорить. Старшина, уведи их. А тебе спасибо, солдат, за помощь.

Оставшись один, Романцев позвонил полковнику Утехину:

— Здравия желаю, товарищ полковник! В Люберцах мы задержали двух диверсантов.

— Все возможно… Ты их разговорил? — спросил полковник.

— Пока молчат.

— Вот что, старший лейтенант, у нас нет времени, чтобы дожидаться, когда они наконец соизволят разродиться. Идет война, каждый день гибнут люди, поторопи их! Или не знаешь, как это делается? Прими самые жесткие меры, никто тебя за это ругать не станет!

— Я все понял, товарищ полковник, — живо отозвался Романцев.

— Вот и славно, жду от тебя подробного доклада.

Подняв телефон внутренней связи, Романцев спросил:

— Что там с диверсантами, Сидорчук?

— Сидят, как кроты, — весело отозвался старшина. — Каждый в своей камере.

— Собери их в одной, — распорядился старший лейтенант, — я сейчас подойду.

— Сделаю, товарищ старший лейтенант!

Поднявшись из-за стола, Тимофей быстро вышел из комнаты и заторопился в подвал, где размещались камеры.

— Проходите, товарищ старший лейтенант.

Старшина Сидорчук стоял в коридоре и дожидался Романцева.

— В какой они камере?

— Вот в этой.

— Открывай! — распорядился Романцев.

Старшина тотчас открыл дверь, туго заскрипевшую.

В центре каменного холодного помещения стояли диверсанты и выжидательно смотрели на вошедших.

— Вы думаете, что мы здесь с вами шутить станем? — произнес старший лейтенант. — Будем ждать, когда вы соловьями запоете? Не будем, игры закончились! Ждать я не намерен. Много чести! Вы для меня — никто. Предатели родины! Грязь под ногами… Даю вам минуту… Если за это время вы не заговорите, одного из вас мы расстреляем. Если не заговорит и второй, расстреляем и его.