Связной

Вернувшись в бакалейную лавку, небрежно бросил в мусорную корзину скомканные листки и обратился к продавцу:

— Вот что, любезный, взвесь мне шоколадных конфет граммов триста. И еще, не откажи в любезности, достань бутылку хорошего красного вина. — Плутовато улыбнувшись, добавил: — Надеюсь, что сегодняшний вечер я буду коротать не в одиночестве.

Уложив конфеты и бутылку вина в красочный бумажный пакет, голубоглазый продавец проговорил:

— Надеюсь, что сегодняшний вечер вам запомнится надолго.

— Несомненно, приятель, — хмыкнул Мельник и вышел из магазина.

Глава 20

Вам шифровка, товарищ старший лейтенант!

Тимофей проспал три часа, но, открыв глаза, почувствовал себя невероятно свежо. Зоя лежала на своей половине кровати и смешно посапывала. Сейчас она выглядела немного по-другому — смешной и задорной одновременно. Впрочем, она нравилась ему всякой. У таких женщин, как Зоя, недостатков не бывает, а уж если случаются, то в сравнении с положительными качествами они настолько незначительны, что ими можно просто пренебречь, как бесконечно малой величиной.

Поднявшись, Тимофей заварил крепкого чаю и, наслаждаясь покоем утренних часов, стал отпивать подслащенный напиток по небольшому глотку. Через несколько минут из ванной комнаты в кухню прошла Зоя, раскрасневшаяся и посвежевшая после утреннего умывания. Во взгляде ее проскальзывала озабоченность, и в ней теперь легко угадывалась учительница старших классов. Вот вызовет сейчас к доске и двойку поставит за невыполненное задание.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Зоя.

— Да так… Настроение хорошее, — неопределенно ответил Тимофей.

Он хорошо чувствовал свою жену. Застыв у дверей, она хотела его о чем-то попросить, и просьба эта будет деликатная.

Тимофей в ожидании смотрел на супругу.

— Ты помнишь Люсю, которая к нам недавно приходила со своим парнем?

— Конечно, помню, — оживленно подхватил Тимофей. — Весьма приятный парень, на меня он произвел благоприятное впечатление. Кажется, его зовут Геннадием.

— Все так, — присела Зоя, но как-то неловко, на самый краешек стула, напоминая провинившуюся школьницу, вызванную к директору школы за провинность.

Сделав еще один небольшой глоток, Тимофей посочувствовал:

— Жалко, конечно… Ну ничего, объявится.