Связной

Понимающий такой… Славный мужик! Вот только он старший лейтенант, а не полковник. Хотя, конечно, когда-нибудь им станет…

— Я все время путаюсь в этих воинских званиях, — махнула рукой Людмила и положила на стол объемный бумажные пакет: — А это тебе.

— Что здесь? — удивленно спросил Копылов

— То, что обычно положено давать больным: банка сока, яблоки, пара апельсинов, груши.

— Спасибо! Только какой же я больной? Думаю, что меня скоро выпишут.

— А как скоро?

— Сказали, что через несколько дней могу ходить. Пусть с палочкой, но все-таки на своих двоих.

Я уже и так совершаю небольшие прогулки, правда, с помощью сестрички.

— Уверяю тебя, со мной ты быстро поправишься.

— Очень на это надеюсь. Знаешь, Люся, я так рад, что ты пришла. Ты даже представить себе не можешь, как мне было без тебя тоскливо. Уверен, что теперь все у нас будет хорошо!

— Я тоже на это очень надеюсь.

— Даже не представляю, как я без тебя жил раньше.

Вошел доктор. Высокий. Представительный. Посмотрел на часы и неодобрительно покачал головой:

— А вам уже пора, барышня.

Геннадий слишком слаб для долгих посиделок, а потом, сейчас у нас начнутся процедуры. Ведь я же должен передать его вам живым и здоровым. Или вы возражаете?

— Ни в коем случае! — Поцеловав Копылова в щеку, Людмила поднялась. — Я пойду. Встретимся завтра.

— Если бы ты знала, как я не хочу с тобой расставаться, — признался он.

— Я все понимаю. Ты потерпи немного, это недолго.

Людмила ушла, оставив после себя пряный аромат духов.

— Вот что, молодой человек, я вам не хотел говорить при девушке, но сейчас к вам должен подойти ваш коллега.

Не знаю, откуда он там… Разведка, контрразведка или НКВД… Но он очень просил сделать так, чтобы в палате никого не было. Так что не обижайтесь на меня. Я немного поторопил вашу даму.

— Значит, процедур не будет? — хмыкнул Геннадий. — А я ведь уже настроился.

— Обязательно будут, — серьезно заверил доктор, — но только немного позже.

Ободряюще улыбнувшись, военврач вышел. Через несколько минут в палату вошел Тимофей Романцев в накинутом на плечи халате.

— Ну, здравствуй… пропащий!

С момента их последней встречи, случившейся три дня назад, Копылову показалось, что он слегка осунулся. В глазах отсутствовала прежняя боевитость, а голос, ранее звонкий, прозвучал глуховато. Наверняка мечтает о лишних часах сна.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!

— А где твой сосед?

— С ним все в порядке. Сказали, что будет жить. Сейчас он на перевязке.