Связной

Прижав наушники поплотнее к голове, Геннадий стал быстро записывать на листке точки и тире, растянувшиеся в несколько плотных строчек. Когда радиограмма была принята, он принялся расшифровывать написанное. Когда закончил, протянул шифровку Людмиле.

«Горгоне. В район деревни Ясиновки вышлем группу из десяти человек для укрепления вашего отряда. Самолет прилетит через три дня в 24.00. Готовим также много питания, различного обмундирования, взрывчатку, боеприпасы и батареи для рации. Обозначьте место десантирования тремя кострами в форме прямоугольника.

Горгона всегда побеждает. Юпитер».

Прочитав радиограмму, Людмила в задумчивости скомкала исписанный листок и подожгла, небрежно подбросив его вверх. Некоторое время она наблюдала за тем, как ветер, радуясь неожиданной забаве, подхватил горевшую бумагу: то поднимал ее вверх, распаляя пламя, а то вдруг прижимал к самой земле, пока наконец не зашвырнул листок в свернувшуюся от жара траву, где он медленно догорал, пуская к небу беспокойные струйки дыма.

Еще через полминуты на том месте, где лежал смятый листок, образовался пепел, а ветер расшвырял остатки, оставляя на кустах и траве рваные и невесомые частички золы.

Вытащив из сумки пачку папирос, Людмила жадно закурила, глубоко втягивая в себя табачный дым. Никогда прежде Геннадий не видел ее курящей, и это неожиданное открытие покоробило его. Казалось бы, между ними уже не существовало мостов, все было разрушено без всякой надежды на восстановление, а вот поди ты, душу царапнуло так, как если бы по-прежнему их связывало нечто большее, чем ночь, проведенная вместе.

Попробуй тут разберись во всех тонкостях человеческой психологии.

А Люся, не обращая внимания на его неожиданное смятение, продолжала смолить папиросу. По тому, с каким удовольствием она вдыхала табачный дым, в ней угадывался курильщик со стажем.

Наконец с куревом было покончено, оставшийся окурок она небрежно отшвырнула щелчком в лебеду, как нечто противное и изрядно опостылевшее. На ее лице появилась строгость, было понятно, что девушка приняла какое-то серьезное решение.

— Пойдем, — поднялась она.

— Куда? — обескураженно посмотрел Копылов на Людмилу.

— К тебе. Ты ведь хочешь этого? Так что сполна получишь. — Видно, подметив в Копылове произошедшую перемену, с удивлением спросила: — Или ты уже раздумал?

Геннадий смотал антенну, упаковал рацию и аккуратно уложил ее на прежнее место — в яму на сухие тесанные доски, затем опустил крышку и замаскировал сверху дерном.