СВО. Пекло войны

Где-то дня три назад что-то ударило прямо по дому, его наполовину рассекло, загорелось. Пытались потушить эти квартиры, ничего не получилось. Через какое-то время мы начали выскакивать из подвалов, выносить вещи, а дом обрушился. Мы перебрались в соседнюю пятиэтажку.

Там не было подвала, прятались на первом этаже. Ночью и под утро тоже бомбили. Бахало сильно. Мы не знали, что это, не знали, откуда. Не слышно было ничего, и вдруг «бах» – повылетали все стекла. Мы вновь похватали сумки и решили, что надо куда-то из центра города спускаться вниз, в сторону Кировского района.

Так и сделали. По пути остановились в каком-то дворе, опять начался обстрел, переждали его и пришли в подвал магазина по типу «АТБ». Просидели день, а на следующее утро, судя по выстрелам и разрывам, поняли, что к центру продвигается либо ДНР, либо российская армия. Мы не знали.

Ближе к вечеру пришли российские военные. Именно российские. Они сами представились, что они русские. Сказали нам посидеть тут еще день-два, а потом скажут, что делать дальше.

Еще несколько человек к нам приходили позже, говорили оставаться, а сегодня утром пришли какие-то другие военные, сказали подождать чуть-чуть, там стреляли из пушек. Они нам сказали, что есть гуманитарный коридор, нужно выбираться в сторону Володарского. Вывели нас, и мы еле дотопали.

– А почему раньше не выехали из Мариуполя?

– Не уезжали, потому что сначала была надежда. Как только это все началось, было два эвакуационных поезда до Днепропетровска, или Днепра (как он сейчас называется), и был на Львов поезд.

Но никто же не думал, что до такого дойдет. Думали, что договорятся. Потом люди пытались выскакивать в сторону Мелекино. Но мы физически не были способны покинуть город.

– Знали, что действуют гуманитарные коридоры?

– Когда стояли за водой, регулярно ходили разговоры: то открылся (гуманитарный коридор. – Прим. ред.), то закрылся. То собирались люди возле Драмтеатра, то не собирались. Вроде как выезжали, машин меньше становилось.

– Как обстоят дела со связью?

– Это дурдом полный. В первый же день, когда все началось, двадцать четвертого числа, у нас сначала отрубили воду, двадцать пятого – свет. Это на Левом. Когда приехали в центр, еще день-два свет был, а потом вырубили электричество, и не было ни радио, ни телевидения, ни связи, ни интернета. Я абсолютно не представляю, что сейчас происходит в городе, не знаю, что происходит на Украине, за городом, в мире. Я вообще ничего не знаю.