СВО. Пекло войны

Возможно, дело в успокоительных. Так выглядит смирение.

– Мы думали поступать куда-то в Россию, но пока не знаю, как сложатся обстоятельства. Спасибо вам. Дальше мы сами, – поблагодарила меня женщина.

Ее дочь взяла у меня сумку, сама же дончанка потянула чемодан на колесиках, а 8-летнего внука вела за руку бабушка. Она остается в Донецке. Семью проводила до автовокзала рядом с Крытым рынком, откуда отходят автобусы в Российскую Федерацию, а после вернется в свою квартиру на бульваре Школьный, которые теперь находится в зоне поражения артиллерии украинской армии.

Железный характер или безысходность

На войне всегда есть место контрастам. Там, где люди убивают друг друга, всегда будет жизнь. Посреди разрушений и полного хаоса неизбежно можно встретить маленького ребенка, который будет играть между остовов своего уже бывшего дома.

Все годы вооруженного конфликта в Донбассе Донецк называли городом контрастов. Журналисты восхищаются мужеством мирных жителей, которые под обстрелами сажают розы на клумбах, убирают улицы, готовят еду под открытым небом.

Не скрою, что и меня этот феномен всегда заставлял задаваться вопросами.

На ранних стадиях войны в Донбассе ответ находился очень просто: особенный донбасский характер. Мол, люди в Донецке, Горловке, Луганске, Дебальцево, Зайцево и других населенных пунктах бесстрашные. Увы, но с годами свою позицию я поменял. Постараюсь объяснить, почему.

Не один год я катался по прифронтовым населенным пунктам. Неизбежно встречал в зоне поражения вражеской артиллерии стариков, молодых людей и даже детей.

Малыши и вовсе поражали – могли играть с осколками разорвавшихся снарядов, угадывать по звуку калибр выпущенной мины, не реагировать на громкие хлопки, когда падало, по сути, не так далеко. Несмотря на этот ужас, люди продолжали жить там, где «нормальный» человек не стал бы находиться из соображений безопасности, а тут дети продолжали играть под свист пуль.

Более того, к примеру, Вика со Спартака, которая была героиней множества сюжетов и репортажей, в том числе и моих, вместе с бабушкой вернулась из Санкт-Петербурга в обстреливаемый поселок Спартак, так как они не могли находиться вдали от дома, готовы были жить в условиях боевых действий в подвале собственного двухэтажного многоквартирного здания, готовить еду на улице в созданной дедушкой «летней» кухне, спать в подвале и учить уроки на улице, пока не начнется новый обстрел со стороны украинских позиций.

Сюрреализм, не иначе.