СВО. Пекло войны

Остальные некогда жилые дома сгорели – черные, с обрушившимися подъездами, они теперь дожидаются дня, когда их снесут, так как восстановлению не подлежат.

Мы припарковались на площадке перед домом. Сейчас здесь тихо и спокойно, но в тот день артиллерия гремела и свистели снаряды – шли бои в районе «Азовстали», до которой здесь рукой подать. У входа в подвал лежали две собаки с клипсами на ушах. Обе замызганные, брошенные. Лежали рядом с веревкой, на которой висели оставленные вещи. Людей здесь больше нет. В этом районе не осталось никого.

Вход в подвал, где прятались местные, теперь закрыт. На двери написано «Здесь живут». По всему городу такие надписи можно встретить повсеместно. Зачастую это прошитые осколкам металлические ворота. Дверь в подвал была неповрежденной, но едва висела на петлях. Внутрь не стали соваться, зато поднялись в квартиру в соседнем доме.

Лестничные пролеты уцелели и выглядели вполне безопасными. С квартирами все куда хуже. Большинство выгорели. Все, что осталось, – голые стены. Будто здесь и не было никаких вещей.

На полу валялись японский сервиз и декоративный слоник, который рассыпался, когда Виктор взял его в руки. Сюда он приезжал к своим бабушке и дедушке на летние каникулы, ходил в дом из красного кирпича в компьютерный клуб, а теперь стоял на проржавевших пружинах, оставшихся от кровати его стариков посреди уничтоженной квартиры.

– Пока сам не увидишь, не поймешь, – произнес Виктор.

Это был его первый визит в военный Мариуполь. Одно дело – ужаснуться от увиденного, но совершенно иные эмоции испытываешь, когда видишь уничтоженным то, что когда-то было родным, а теперь представляет собой пепелище.

Следующая точка – печально известный драматический театр. Для иностранца это важное место, так как в западных медиа это место было одним из самых обсуждаемых, когда Мариуполь был под контролем украинских боевиков. Поэтому итальянцу нужно было показать театр, точнее руины, которые остались после него. Даниэле же было интересно увидеть раздачу гуманитарной помощи от Красного Креста.

Я рассказал, что снимал, как на площади перед театром международные волонтеры передавали местным коробки с продуктами, после чего итальянец оживился и с особым интересом захотел попасть к драмтеатру.

Зашли в холл с огромными зеркалами. То, что можно было убрать, исчезло еще в конце мая. Теперь можно было передвигаться по театру совершенно спокойно, а не перепрыгивать через груды раздробленных кирпичей и прочего мусора. Даже характерный запах пропал.