Свобода от известного

Лишь самому себе должны вы задать вопрос, можно ли разделить страх на сознательный и подсознательный, или существует один-единственный страх, которому вы приписываете разные формы. Существует лишь одно желание, единственное желание — вы желаете; объекты желания меняются, а желание остается все тем же, Так может быть, подобно этому, существует только один страх? Вы боитесь вещей разного рода, но страх существует только один.

Когда вы ясно поймете, что страх не может быть разделен, вы увидите, что полностью избавились от этой проблемы подсознания и от всего того, что занимает психологов и аналитиков.

Когда вы поняли, что страх — это единое движение, которое выражает себя различными путями, и когда вы видите само это движение, а не тот объект, на который оно ориентировано, вы оказываетесь перед лицом труднейшей проблемы — как вам воспринимать это движение без фрагментации, в которой столь изощрен ваш ум?

Существует один целостный страх. Но как может ум, который мыслит фрагментами, охватить эту целостную картину? Возможно ли это? Мы живем, основываясь на фрагментации, и можем смотреть на целостный страх только через фрагментарный процесс мышления.

Весь процесс, весь механизм мышления состоит в раздроблении всего на фрагменты — я люблю вас, я ненавижу вас, вы мой враг, вы мой друг, мои специфические черты характера, моя работа, мои наклонности, мое положение, мой престиж, моя жена, мой ребенок, моя страна, мой бог и ваш бог, — все это есть лишь фрагментации мышления. И мышление наблюдает или пытается наблюдать тотальное состояние страха, но сводит его к фрагментам, поэтому мы видим, что ум может охватить этот тотальный страх только когда отсутствует движение мысли.

Можете ли вы наблюдать страх без какого-либо умозаключения, без вмешательства знания, которое вы накопили о нем? Если не можете, тогда то, что вы наблюдаете, — это прошлое, а если можете, тогда вы впервые наблюдаете страх без вмешательства прошлого. Вы можете наблюдать только когда ум очень спокоен, подобно тому, как вы можете услышать другого человека только когда ваш ум не болтает, ведя диалог с самим собой о собственных проблемах и тревогах.

Можете ли вы таким же образом глядеть на ваш страх, не пытаясь преодолеть его, ударяясь в другую крайность — в храбрость? Можете ли вы действительно смотреть на него, не пытаться от него убежать? Когда вы говорите: «Я должен контролировать его, я должен от него отказаться, я должен понять его», — вы просто стараетесь спастись от него бегством.