Их разговоры между собой были для меня уроками настоящего блатного фольклора.
Читать я научился в пять лет по букварю, который одолел за неделю. В шестилетнем возрасте свободно читал мрачные рассказы Горького из толстенной, уцелевшей после бомбежки книги. «Челкаш» и «Супруги Орловы» потрясли мое детское сознание. У двух одиноких, высокоинтеллигентных сестер-старушек — соседей по квартире я часто засиживался долгими зимними вечерами. Они проводили со мной взрослые беседы о жизни и поили вкусным чаем с постным сахаром.
Под подстилкой на старом диванчике у старушек лежали пожелтевшие времен Февральской революции 1917 года номера меньшевистской газеты «Искра». Я особенно любил разглядывать фотографии, где во всех ракурсах был изображен тогдашний премьер-министр Временного правительства Александр Федорович Керенский. От старушек я впервые получил серьезную информацию о царе, революции и большевиках. На мое шестилетие они подарили мне книгу избранных произведений Пушкина, которая хранится у меня до сих пор.
Потом в доме появилось купленное в букинистическом магазине полное собрание сочинений Лермонтова. И конечно, сказки, сказки, сказки.… Книг в доме было немного, а потому их постоянное перечитывание было для меня обычным делом. А еще я любил подолгу путешествовать по географическим картам. Многие географические названия меня просто завораживали: Австралия, Новая Зеландия, Кордильеры, бухта Провидения, Огненная Земля… …
Отъезд на летний отдых в деревню обычно происходил вскоре после майских праздников.
По приезде я первым делом сразу же бросался в цветущий вишневый сад, обходил все его заветные уголки, заглядывал в знакомые муравейники, дышал вкусным весенним воздухом и очень скучал по Москве и оставшимся в ней родителям. Календарем служил вишневый сад — цветение, зеленые завязи, первые краснеющие вишенки, хлопотная уборочная страда, редкие последние ягоды и, наконец, кое-где желтеющие листья.
Осень. Уезжаем. В последнее лето перед моим поступлением в школу произошло одно трагическое событие."
"…Стирка в деревне — занятие довольно хлопотное, она всегда заканчивалась походом на пруд для полоскания белья. Плавать я к семи годам так и не научился, а воды даже боялся, испытывая одновременно неодолимую тягу к ней. Бабушка начала полоскать белье, я крутился возле нее, а Ленька, мой сосед, смачно нырял недалеко от берега. Решил нырнуть и я.
