Прочитав таким образом несколько раз Евангелие от Иоанна, я убедился, что метод работает, правда, слово «метод» в данном случае не совсем подходящее, это, скорее, способ восприятия. Написанное теперь уже не казалось стандартным набором избитых рецептов освобождения от мирских забот и религиозной тарабарщиной, а начинало иметь вполне конкретный смысл. Какой? Я не стану его формулировать. Каждый должен сам его прочувствовать. Любой мой ответ будет принят и зафиксирован вашим сознанием, оставив в нем соответствующий след, который в дальнейшем может нарушить свежесть вашего собственного восприятия.
Мы и так донельзя перегружены чужими мнениями и штампованными откликами по любому поводу. В нас практически уже нет ничего своего — мы просто механические рабы заложенных в нас программ поведения (на работе, дома, с супругами, с детьми, с друзьями и т. д.). Одним людям мы мило улыбаемся, втайне ненавидя, потому что зависимы от них, причем неискренность прикрывается удобной фразой о нормах приличия. Других мы гневно осуждаем, чувствуя их беззащитность, находя оправдание своему поведению в намерении высказать правду в лицо.
На все у нас есть стандартные ответы, готовые рецепты, а сомнения если и возникают, то по причине большого числа стандартных вариантов ответа. Практически мы ничего не делаем в жизни, не включив рассудок или механизм памяти, то есть спонтанно. Если вы однажды осознаете свою рабскую зависимость от механических привычек, осознаете не умом, а каким-то иным «органом», свободным от памяти прошлого, то считайте, что стронулись с мертвой точки.
Прочувствовав возможность послойного восприятия прочитанного, я решил таким же образом проработать остальные Евангелия — от Матфея, от Луки и от Марка. У меня появился интерес к этой своеобразной работе. Теперь уже неоднократные прочтения всех четырех Евангелий открыли мне совершенно иные пласты восприятия текста Нового Завета. Повторяю, я не оценивал при чтении смысл прочитанного умом, а целиком находился в самом процессе чтения, правда, порции прочитанного поначалу были совсем небольшими — медитативный способ чтения только вырабатывался.
Ум включался лишь тогда, когда я выходил из процесса чтения, и то это был, скорее, не ум, поскольку критика отсутствовала, а (очень трудно подобрать соответствующее слово) — «ароматовоспринимающий орган». Он каким-то непостижимым образом вдыхал аромат прочитанного и напитывал им все мое существо. Ощущение необычное и доселе мне незнакомое.
