Свобода выбора

Многие кричали, девушки визжали, подозреваю, всерьез решив, что на их глазах сожгли человека.

– Тишина в зале! – повысил голос магистр Дойл. И тут…

Я говорила братьям, что это должен был феникс – красиво и символично! – но они в очередной раз меня не послушали. То, что восстало из пепла на месте «сгоревшего» Эрсана, могло родиться лишь в темнейших закоулках подсознания «Коллективного Разума». Уверена, дедушке Фрейду и его ученику Карлу Юнгу понравилась бы ожившая смесь детских кошмаров, помноженная на американские «страшилки».

Не знаю, что подвигло близнецов на создание столь кошмарного видения и каких фильмов они пересмотрели: про зомби ли, живых мертвецов или «Терминатора»? Скольких должны были зарезать бензопилой на синем экране и сожрать инопланетные монстры по воле гениев американского кинематографа, чтобы в головах братьев родилось это чудовище?!

Магистр Локамп не смотрел телевизор: его еще не изобрели на Эирианне. Когда полуразложившийся монстр, теряя бинты и конечности, повернулся к нему и, клацая несколькими челюстями, сиплым голосом поинтересовался, сдал ли он практический экзамен, пожилой маг грохнулся в обморок.

Нет, занавес в экзаменационном зале так и не опустился, зато в обморок попыталась упасть еще и Бренна. Кажется, не только она…. А ведь я предупреждала, что это всего лишь иллюзии! Решив, что девушку приведет в чувство Брэдли – вон, летит, спешит к своей возлюбленной на всех парусах! – а остальные уж как-нибудь сами разберутся, перелезла через парту даже раньше, чем меня позвали братья.

– Мири! – все же воскликнул Эрик. Монстр испарился, словно и не было его, восставшего из ада их подсознания.

– Идиоты! – выдохнула я, склоняясь перед лежащим стариком. – Говорила же вам!..

– Мири… – виновато произнес уже Эрсан.

– Уйдите, не хочу вас видеть! Пойдите, что ли… принесите пользу миру!

Надеюсь, у магистра Локампа не случился сердечный приступ! Вошла в магический Поток, настраиваясь на целительство. Вдох-выдох, и по рукам привычно потекло тепло.

Хорошие здесь магические потоки, насыщенные, не чета московским! Приложила одну ладонь к черной мантии в районе груди, чувствуя, как неровно бьется сердце пожилого магистра. Сейчас, сейчас уже станет легче! Второй рукой судорожно нащупывала тугой воротник преподавательской мантии. Надо бы ослабить, дать доступ воздуху…

Тут мою ладонь накрыла чужая рука.

– Вы все правильно делаете, Мири! – услышала над ухом мужской голос.