Свобода Зверя

Он рычал и вжимался все сильнее, пытаясь поймать губы.

Его тигр бегал буквально под кожей, я почувствовала, как волоски на моих руках поднялись от страха и возбуждения.

Пантера урчала не переставая, и я невольно дернула бедрами. Легкие горели, будто я глотала раскаленный воздух. Когда он поймал губами мои губы, я укусила его до крови. Хорошо!

- Нееет, - выдохнул он. И впился, противореча себе, захватническим поцелуем.

Когда мы, с трудом дыша, оторвались друг от друга, тело болело каждой клеточкой, выворачивая наизнанку.

Царапки медленно затягивались, но кошка не унималась. Схватив тигра за ремень брюк, я со стоном прижалась к нему бедрами.

- Через одежду, - вдруг сказал тигр, приняв решение за обоих, и я с облегченным всхлипом припала лицом к его плечу. Он облегчит мучение, какой же он замечательный, чудесный, желанный.

Низ живота заныл так, что дрожали и подкашивались ноги.

Пробежки по библиотеке сыграли дурную службу, пробудив охотничьи инстинкты наших животных и активировав мои гормоны. Держу пари, тигр Итана давно впал в гон, и только характер альфы держит его в узде. Во время течки кошки звали друг друга запахом и рвались навстречу, забирая контроль. Хотелось плюнуть на все и сойти с ума, вжимаясь в тигра изо всех сил.

Схватив меня за руку, Итан потащил к центральному столу.

Раз. Рывок. И я лежу животом на столе, упираясь на локти, зовуще приподнимая попу и повторяя его имя.

Два. Он прижимается, не поднимая рубашку. И я чувствую, как внушительная эрекция через несколько слоев ткани посылает требовательные сигналы моему лону.

- Извини, - говорит он сквозь зубы и двумя руками резко рвет ворот рубашки на моей груди.

Три. Твердые, такие необходимые сейчас ладони ложатся на изнывающие холмы грудей и начинают поглаживать их сильными ласкающими движениями. Вершинки пропускаются сквозь пальцы, захватываются и растираются дразнящими движениями.

Под мои стоны и дрожания бедрами.

- Не дергайся, сейчас все будет хорошо, - он говорит сквозь зубы. Сама я уже не владею ситуацией, лечу на голодной и требовательной волне боли от того, что я все еще одна, в треске напряженных мышц и жажде соединения с собственной парой. Из нас только Итан сохранил разум, разговаривая со мной, не давая упасть в гормональную бурю окончательно.