Свобода Зверя

- Ты пытаешься оправдаться?

И шелковая теплая твердость дразняще гладит там, где только что был палец. Я повожу бедрами, пытаясь получить сладкое на десерт. Но муж только провоцирует. Из-за гона я плохо соображаю, удивительно, как он может сдерживаться и даже разговаривать.

Мои подергивания бедер успокаивают мягкими шлепками. И ухватившись надежно с двух сторон, почти вдавив пальцы в ягодицы, он готовится войти.

- Только я, - говорит он строго, - чувствуй меня, Мари Донахью.

И я чувствую. Только его. Итан любит трансформироваться снизу, используя все возможности моего подстраивающегося тела.

Меня расширяют медленно и неумолимо, не давая вырваться из железной хватки впившихся в тело пальцев. Я невольно поднимаю голову, вытягивая шею и шипя.

- Вот так, - выдыхает мой муж, - теперь кричи. Я хочу слышать, как ты кричишь подо мной.

В меня вплыл слепящий свет наслаждения. Перед глазами заплясали звездочки, закручиваясь в спирали и разлетаясь искрами. Тигр вошел полностью, потом вышел и - отпустил себя на волю.

Острые зубы впились мне в плечо, это не выдержала вторая ипостась и заклеймила самку. Моя пантера проявилась внутри и завизжала от наслаждения. Вокруг сполохи перемешанных запахов, пульсация ипостасей. Мы с моим черным вторым я становимся едины. Оргазмы приходят один за другим, выжигая все, кроме двухголосых стонов и рычания.

Ноги дрожали почти в судорогах, когда я почувствовала заполняющее меня горячее семя.

- И так - каждый день, здорово, правда? - сказал Итан, немного отдышавшись, и скатываясь на одеяла.

- Каждый день я так не выдержу, - жалобно сообщила я. Тело пело, но сил не было совершенно.

- Выдержишь, - уверенно изрек тигр и счастливо засмеялся.

Собирались лениво. Время от времени замирая и неистово целуясь.

В итоге к поместью вышли только к обеду, наскоро обратившись и одевшись у кромки леса.

Два человека стояли в огромной, забитой вещами под завязку комнате. В маленьких, средних и больших коробках находились предметы, найденные полицией на месте преступления, и настолько подозрительные, что ни списать в утиль, ни продать. Неизвестного происхождения и действия артефакты, странные записи, части чего-то неизвестного, но явно бесценного.

Вещи нумеровали, описывали, паковали.