Свобода Зверя

В отличие от нашего корпуса, где в коридорах почти всегда было тихо, тут бурлила жизнь. Трое молодых людей играли в азартную игру с костями и картинками, сидя прямо на полу. У коридорного подоконника, не обращая внимания на проходящих студентов, целовались двое: здоровяк-оборотень из старшекурсников и юная девушка в облегающих светлых брючках, я ее видела на построении первокурсников, запомнила по задорному каштановому чубу.

Мое появление на этаже оборотней отметили приветствиями, вопросами, подмигиваниями. Но скорее уже по привычке, первая волна интереса прошла еще неделю назад.

Девушки склонялись к варианту "групповой любви" между мной, Родди и Каем, но парни выражали сомнение, потому что в мужском кампусе не скрыть кто у кого ночует.

К моему величайшему удивлению участники Олимпийской команды Лоусона о наших отношениях с Итаном не распространялись.

Пух и Рапира довольно часто подсаживались за наш стол во время обеда. Остальные держались корректно, очень приветливо, но отстраненно, хотя я постоянно ощущала, как они провожают меня внимательными взглядами.

На стук в дверь Итан не отозвался. Я осторожно открыла и облегченно выдохнула. Мой тигр спал, прямо в одежде, вольготно раскинувшись на кровати. Как это было на него похоже, закрыть глаза на секунду и тут же уснуть здоровым сном.

Закрыв дверь на замок, я присела на край кровати, залюбовалась на разметавшиеся по подушке золотистые волосы, на обветренное лицо. Эти две недели в клане он явно провел на открытом воздухе, загорел, в уголках глаз появились крошечные светлые морщинки - результаты постоянного прищуривания.

Наклонившись, я провела пальцем, повторяя волну прядей, потом наклонилась и нежно-нежно, едва касаясь губами, поцеловала.

- Привет, Итан, - сказала я, когда мой любимый открыл сонные глаза.

- Привет, малышка, - улыбнулся он, - вот это чудесный подарок.

Дернул меня за плечо на себя и довольно обнял, когда я, счастливо смеясь, упала сверху.

- Как ты чудесно пахнешь! Вот чего я хотел всю эту дурацкую дорогу, пока трясся в вагоне поезда.

И поцеловал. Горячо. Сильно. Перевернул, подмяв под себя.

Я задрожала. Две недели полного воздержания до сумасшествия взбесили мою кошку, сейчас даже выпитая таблетка не могла успокоить мгновенно зажегшееся тело.