Я старалась не мешать, не попадаться ему под руку — не лезла к нему с разговорами, не беспокоила по пустякам, уважая его работу, его личное пространство.
На третий день во время ужина он на меня наехал по какому-то абсолютно нелепому поводу, от чего терпение закончилось.
— Чего ты на мне срываешься? — возмущенно смотрю на мужа, прикидывая чем его лучше огреть по голове — ложкой, что в руках, или подняться и дойти до шкафа, где половник хранится."
"— Ничего я не срываюсь! — снова огрызается.
— Ты себя вообще слышишь? Как с цепи сорвался.
— Отстань, в?
— Да пожалуйста! — убираю за собой тарелку и молча ухожу.
Я не нанималась в няньки, а в девочки для битья тем более. Свое плохое настроение пусть в другом месте скидывает.
У телевизора устроилась, ноги мягким пледом накрыла и начала меланхолично каналы перещелкивать.
Илья появился, через минуту. Отобрал пульт, выключил телек и уселся рядом со мной.
— И как это понимать? — спрашиваю у негодяя.
— Извини, — произносит, примирительным тоном, — я не хотел тебя обидеть.
В груди узел ослабевает, когда вижу искреннее раскаяние в голубых глазах.
— Неделя сложная выдалась. То одно, то другое, да еще проект этот сраный, никак не соображу с чего начинать. Куда не плюнь — херня получается.
— Поэтому ты на меня рычишь? — произношу с укором.
— Я не со зла. Само вышло. Извини, — понуро свои ладони рассматривает.
Так жалко мне его в этот момент стало, что не удержалась, пододвинулась поближе и обняла крепко.
— Ты разберешься с этим проектом, я в тебя верю.
Ты у меня молодец.
Он лишь усмехнулся:
— Отец так не считает. Мне через две недели надо на большом совете доклад делать итоговый, а у меня конь не валялся. Если откажусь, он мне больше хрен чего важное доверит.
— Хочешь, вместе посмотрим? — предлагаю неуверенно, — от меня, конечно, пользы мало, но может хоть мысль какую-нибудь коллективными усилиями родим, чтобы было от чего отталкиваться.
— Тебе хочется в этом ковыряться? — Илья устало трет переносицу.
— Не то, чтобы очень… Просто хочу помочь.
— Заботливая, ты моя, — к себе прижимает, в щеку целуя, — мне, конечно, приятно, но не думаю, что из этого что-то выйдет.
— Да ладно тебе киснуть. Пойдём посмотрим, — с дивана вскакиваю и протягиваю ему руку, приглашая следовать за собой.
Мартынов долго смотрит на меня снизу вверх, потом с тяжким вздохом протягивает руку навстречу.
На столе разложены десятки листов с дикими расчетами, таблицами, диаграммами похожими на забор. Без ста грамм не разобраться.
