Поднимается из-за стола и идет к выходу, но на пороге останавливается:
— Сегодня был первый и последний раз, когда ты спала отдельно. Когда вернусь — будем спать в одной постели. И я буду тебя трогать, где хочу, как хочу. До встречи.
Мартынов уходит, а я сижу, как каменный истукан и даже дышать боюсь, не понимая, как меня угораздило так вляпаться. Илья совсем не такой, как мне казалось раньше. Очередное открытие для маленькой бестолковой девочки.
***Через полчаса он уезжает, а я стою на кухне и из-за шторы наблюдаю за тем, как садится в машину, предварительно тяжелым взглядом по окнам мазнув.
Надеется меня увидеть, но я отступаю в тень, не желая попадаться ему на глаза.
Я в разобранный, растрепанных чувствах. Никакая.
Во мне бурлит гремучая смесь. Мне плохо, я готова его убить.
И тут приходит сообщение. От Ильи. Дергаюсь, ругаюсь в голос, еле переборов первое желание — удалить, не читая, все-таки открываю конверт, чтобы посмотреть, что этот негодяй написал.
«Зато ты не ревешь»
Он точно мои мысли читает! На расстоянии чувствует.
«И что?»
«Взрослеешь, девочка моя. Процесс пошел. Поверь, результат тебе понравится.»
Он ненормальный! Больной на всю голову! Какое понравится???
Со злостью откидываю телефон в сторону, мечусь по кухне, зарывшись пальцами в волосы, ругаясь на все лалы.
Боже, во что превращается моя жизнь?
Хотя, в одном Мартынов прав. Я больше не хочу реветь. Мне надоело себя жалеть."
"Весь день я мечусь по дому в дурном настроении. Прислуга в недоумении, куда подевалась добрая, улыбчивая Варя.
А она умерла! Сдохла! Убита голубоглазым сукиным сыном!
Впервые за всю мою жизнь мне хочется напиться! В щи! В стельку! В говно! Как угодно! Нажраться вусмерть, и забыться, хоть ненадолго избавиться от щемящей боли в груди.
Даю отгул поварихе и домработнице, бесцеремонно выпроваживая их за порог. Решительно иду в гостиную, открываю бар, въедливым взглядом пробегаюсь по шеренге сверкающих бутылок, нахожу шампанское и со злорадной улыбкой хватаю его в руки.
Да! Всю бутылку, залпом, до дна, а потом с размаху и об пол, чтобы осколки брызнули в стороны.
Я не умею открывать шампанское, вожусь с проволокой, с трудом ее раскручиваю, еле успеваю схватить горлышко в попытках удержать пробку. Но она, зараза, так настойчиво прет наружу, что вырывается из моих рук. С грохотом вылетает кверху, прямёхонько в дорогую дизайнерскую люстру, которая от такого столкновения разлетается вдребезги.
