Су-у-у-ука!!! Специально делает? Знает ведь, что смотрю на них! Чувствует мой бешеный взгляд!
Привстав на цыпочки, приблизилась к его уху и что-то шепнула, расплываясь в довольной улыбке, блондин удивленно вскинул брови и кивнул.
О чем они говорят? Что это за смех идиотский между ними?!
Думать не могу ни о чем, а рядом со мной представитель крупной строительной компании, надо бы с ним обсудить взаимовыгодное сотрудничество, а я мечтаю только о том, чтобы он заткнулся и отвалил от меня.
— Роман Евгеньевич, что вы скажете о таком проекте? — допытывался он, а я понятия не имел, что это за проект, потому что ни слова не расслышал из его речи.
— Надо подумать, оценить возможную выгоду и риски, — произнес на автомате, выдавая дежурную фразу.
Посмотрел на своего собеседника — мелкого, толстого, усатого моржа, попытался изобразить хоть какую-то заинтересованность, и тут краем глаза уловил, как красный подол мелькнул, скрываясь за дверью, ведущей в служебные помещения.
Какого черта???
Стакан в руке все-таки не выдержал и лопнул, осколками зазвенев по полу.
Не знаю, как умудрился не порезаться.
— Все в порядке? — тут же подскочил официант, услужливо протягивая салфетку.
— Да! — ответил, не глядя на него, и ринулся к проклятой двери, как ледокол раздвигая в стороны всех, кто попадался на пути.
Все. Сдержанность испарилась. Сейчас убью и его, если посмел к ней прикоснуться, и ее, просто так, чтобы жизнь проще была. Чтобы не думать о ней каждую гребаную секунду.
Заскочил в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, и прислушался, пытаясь уловить какие-нибудь звуки. Откуда-то издали раздался приглушенный смех, и ярость всколыхнулась с новой силой. Я этот голос из миллиона узнаю.
Решительно сжав кулаки, направился туда, откуда доносились звуки. На миг задержался перед дверью, с надписью «только для персонала». До меня доносился лишь шорох, от которого зверел, теряя последние крупицы самообладания.
Толкнул дверь, со всей дури, так что распахнулась, хлопнув по стене.
От увиденной картины перед глазами кровавая пелена. Они устроились на столе, в углу маленькой комнаты, заваленной хламом. Она сидит на гладкой поверхности, вцепившись одной рукой в его галстук, а другой зарывшись в светлые волосы. Его руки у нее под платьем, которое задрано до самого пояса. Целовались, жадно, страстно, как дикие.
До самого интересного не дошли, но, твою мать, и от увиденного крышу сорвало.
