Истеричных воплей «Как ты мог, скотина эдакая? Как посмел вы*бать мою подругу, да еще у меня дома?».
Мне было бы проще, если бы этот нарыв вскрылся, и все осталось в прошлом, потому что затравленный взгляд той Вари, которую я жестоко бросил, снова начал являться ко мне во сне. Почему она тогда не разозлилась? Не набросилась на меня с кулаками, не надавала пощечин? Тогда было бы легче справиться с неуместными всплесками совести.
Но Лисовая молчит на эту тему. С ее губ не срывается ни единого упрека, а в глазах нет и тени прошлой обиды.
Разве это нормально? Другая бы на ее месте не упустила шанса тыкнуть в нос старыми прегрешениями, выдала бы что-то из разряда «ты просрал свое счастье, предатель поганый, променяв меня на какую-то шалаву». Любая другая. Но только не Варя.
В ней нет ничего кроме холодной насмешки и снисходительно взгляда.
— Я предлагаю еще раз куда-нибудь сходить.
— Нет, — просто качает головой, окатывая холодом.
— Почему? — такой прямой равнодушный отказ раздражает.
— Потому что! — приводит самый веский аргумент из всех возможных, — я не понимаю, Неманов, с чего такой повышенный интерес к моей скромной персоне.
— Скромной? — хмыкаю, пройдясь взглядом по точеной фигуре, — по-моему, скромниц здесь нет.
Мысленно я уже поимел ее во всевозможный позах на каждой горизонтальной плоскости этого кабинета. Фантазию словно прорвало, в голове рождалась одна картина порочнее другой. Варька хмурится, а я думаю о том, что ее недовольно поджатым губам есть гораздо более приятное применение.
Она прекрасно понимает, о чем я думаю, сердито хмурится и отступает:
— Даже не мечтай, Неманов!
— Не понимаю, о чем ты? — делаю шаг в ее направлении, и она снова отступает.
— Все ты прекрасно понимаешь. Нам с тобой не по пути. В тебе сейчас просто спортивный интерес играет оттого, что я выгляжу иначе.
— Ты охрененно выглядишь, — еще шаг и сокращаю расстояние между нами до минимума.
— и мне чертовски сильно хочется увидеть твою вторую бабочку.
Она может сколько угодно брыкаться, отпираться, но взгляд не врет. Быстрый, бегающий по моему лицу, с характерной поволокой. Его я тоже помню.
— Все, роман Евгеньевич, достаточно, — разворачивается к двери, — ты харизматичный, привлекательный мужик и отрицать это глупо. Да ты и сам все это прекрасно знаешь. Но не надо оттачивать на мне свое мастерство.
