Но я-то знаю, у него хватка как у питбуля, поэтому бросаю в сторону скуксившейся Варьки быстрый взгляд:
— Жди тут! — отрывистое распоряжение и я снова в водовороте событий.
Снова одни и те же вопросы, только заданные другими словами. В этот раз никаких заковырок, никаких хитрых подкатов. На редкость спокойное мероприятие. Наверное, именно поэтому расслабляюсь и теряю счет времени, а когда смотрю на часы, то с немалым удивлением обнаруживаю что уже половина одиннадцатого.
Осматриваюсь по сторонам и замечаю совсем погрустневшую мышь.
Она стоит у окна и печально смотрит на темную улицу. От прежнего восторга не осталось и следа.
Опять иду к ней, и в этот раз у меня даже получается, никто меня не перехватывает.
— Чего ты хотела? — спрашиваю без предисловий.
— Хотела узнать, нужна ли я вам еще. И если нет, то можно ли мне идти домой, — поднимает усталый взгляд, и мне на миг становится неудобно. Я мог отпустить ее еще пару часов назад, сразу после окончания презентации.
— Иди, — киваю милостиво, дав свое разрешение.
— Спасибо, — произносит без капли огня. Находит свою сумочку и, повесив ее на плечо, бредет к выходу.
Сама виновата. Это будет для нее уроком. Если чего-то хочешь — умей формулировать свои желания, иначе так и простоишь, словно сирота в углу. Если так хотела домой, должна была привлечь мое внимание, потребовать. Я ведь не рабовладелец и даже не ее начальник. Мне нет смысла ее удерживать.
Махнул рукой на скромную, нерешительную Мышь, переговорил еще с одним человеком, в этот раз по-быстрому, минут за десять, и тоже стал собираться домой.
Программа максимум на сегодня выполнена, можно выдохнуть.
Распрощавшись с потенциальными партнерами, покинул конференц-зал, и через пять минут уже выезжал с подземной парковки.
Так, завтра надо связаться с Мочаловым, его предложение было самым интересным и проинформировать совет директоров о результатах. Старикана Клименкова тоже не стоит сбрасывать со счетов, возможно, он подумает ночь и завтра сам позвонит…
Стоп!!!
Ударил со все дури по тормозам, машина дернулась и остановилась.
Подоткнул заднюю передачу и сдал назад на несколько метров. К крытой остановке, мимо которой в задумчивости почти проехал.
На лавочке сидела Мышь.
Одна, в полумраке, освещаемая лишь тусклым светом фонаря. Сидела и ела!
Бутерброд! Самодельный, прямо из пакета. Жадно ела, словно ее выпустили из концлагеря.
