И по-прежнему не хочу проводить вечер в твоей компании.
— Садись в машину, — еле сдерживаюсь. Никогда в жизни так не бесился!
— Даже не подумаю, — складывает руки на груди и смотрит на меня надменно.
— Живо. В машину, — шиплю, балансируя на грани., — или я тебя запихаю силой!
Чувство самосохранения у Лисовой все-таки есть. Поверила, поняла, что еще немного и ее уже ни что не спасет — прибью и над останками надругаюсь.
— Да пожалуйста! — выплевывает, пренебрежительно сморщив свой хорошенький носик.
Разворачивается на пятках и идет к машине сердито чеканя шаг, а я следом.
Спокойствие, Рома, спокойствие. Это тебе подарочек от судьбы, за прошлые прегрешения. Не иначе как Вселенная решила испытать на прочность и меня, и мои нервы. Другого объяснения всей этой херне я не могу найти.
Завожу машину и резко сдаю назад, выворачивая на проезжую часть. Молча гоню вперед, не разбирая дороги. Мне все равно куда ехать, просто тяну время, чтобы хоть немного успокоиться, иначе разговор не случится.
Будет взрыв.
Лисовая тоже молчит. Нахохлилась, сердито в окно смотрит, кусая пухлые губы, и от этой картины у меня снова кровь закипает. Я не понимаю, как до такого состояния докатился, что как наркоман, не могу насмотреться на нее. Как долбанный псих ловлю каждое движение, каждый взгляд. Ведь раньше все было с точностью до наоборот! Она млела, а я снисходительно принимал ее скучную любовь.
Какого хрена сейчас все с ног на голову перевернулось???
Мы выезжаем в ту часть города, где располагалась заброшенная фабрика. Ее мертвые останки в темноте казались угрожающими монстрами, жаждущими наброситься на путников, неосмотрительно забравшихся на их территорию.
Ночь, тишина и ни единой живой души, поэтому бью по тормозам и резко останавливаюсь, прямо посреди дороги, освещаемой тусклыми, доживающими свой невеселый век фонарями.
Разворачиваюсь к ней вполоборота и просто смотрю, пытаясь найти хотя бы намек на прошлое. Варька тоже смотрит. Прохладно, снисходительно, без интереса.
— Что происходит, Варь?
— Не понимаю, о чем ты. — ведет плечом, и мне хочется ее встряхнуть, чтобы перестала строить из себя не пойми кого.
— Какого черта ты творишь?
— Ничего я не творю, Ром! Просто живу своей жизнью.
