Он перетаскивает меня к себе на колени, нетерпеливо руками ныряет под трикотажную блузку, задирая ее до самого верха, тут же тянет вниз чашечку бюстгальтера, высвобождая грудь. Со стоном прикрываю глаза, когда горячий рот припадает к соску, прикусывает, всасывает, отчего истома к низу живота устремляется. Я пытаюсь расстегнуть его рубашку, путаюсь с маленькими пуговицами, сержусь, едва сдерживаю себя, чтобы не разодрать в клочья. Мне хочется прикоснуться к гладкой коже, почувствовать ладонями тепло, биение сердца.
Ай!
Укусил засранец, пока я пыталась до его тела добраться! За шею, как заправский вампир, чувствительно прихватил кожу зубами, и тут же языком прошелся, зализывая, многократно усиливая ураган в крови.
От нетерпения трясет, если я не получу его здесь и сейчас, то с ума сойду! Кое-как справляюсь с молнией, с ремнем и ныряю рукой внутрь его брюк, сжимая напряженный член, от чего у Мартынова рык из горла вырывается.
— Хочу тебя, — провожу рукой вверх-вниз, изнывая от нетерпения.
Он тоже не может больше сдерживаться, спускает одежду и усаживает меня сверху.
Прижимает так, что не сдвинуться, не вздохнуть и толкает снизу. Быстро, отрывисто. И каждый толчок словно жалит внутренности, подталкивая к краю.
«Такой шлюхи еще поискать надо» — звучит в голове злой сарказм Неманова.
В чем-то он прав. За два дня, с двумя разными мужиками, в двух разных машинах. Разве это нормально? М-да, докатилась.
Едва переводя дыхание, слезаю с него и возвращаюсь на свое место. В тишине поправляем одежду, приводим себя в порядок, старательно отводя взгляды в стороны.
Хоть он и старается это скрыть, но я вижу, как Мартынова крутит.
— Мне пора, я отвезу тебя домой, — произнес бесцветным голосом, заводя машину.
— Хорошо."
"Мы едем домой. Нас окутывает гробовая тишина. Илья никак не может переварить последние новости, вцепившись в руль, зло дергает рычаг передач, а я с каждым мигом все больше крепну в своем решении, и когда мы останавливаемся возле моего подъезда наконец произношу это в слух:
— Я буду с тобой пока все это не устаканится, пока не наладим все.
Месяц, полгода, год. Столько времени — сколько нужно.
Мартынов как-то невесело усмехается:
— А потом?
— Потом уйду. Я хочу развод, — произношу горькое слово без сомнений.
— Не дам!
— Дашь, Илья. Никуда не денешься.
— С чего бы это? — спрашивает раздраженно.
— Я люблю тебя, — просто признаюсь, произношу те слова, которые всегда держала в себе не выпуская наружу, — не знаю, может, ты меня тоже.
