Распахнув дверь, захожу в небольшой кабинет, где ютятся три работника. Старая калоша угодливо улыбается, еще одна сотрудница прячется за экраном, а Варька невозмутимо делает вид, что не заметила моего появления.
— Лисовая, на выход, — произношу строго, всем своим видом показывая, что не потерплю возражений.
Она и не думает перечить, спокойно поднимается из-за стола и направляется ко мне. Я придерживаю дверь, пропуская ее вперед и иду следом.
— Куда? — монотонно, без единой эмоции. Она — само спокойствие, в отличие от меня.
— В переговорную! — командую решительно.
Больше ни слова не сказав, идет в указанном направлении, а я за ней. Буквально пожирая глазами гибкую, подтянутую фигуру. Сегодня она сама сдержанность — черный низ, белый верх. Раньше бы сказал, что скучно, но не сейчас. Потому что черная узкая юбка до колен, с высоким разрезом сзади, так обтягивает ее пятую точку, что почти нет сил сдерживаться. Хочется прикоснуться, сжать, стиснуть всей пятерней, так чтоб синяки остались.
А верх белый, своей целомудренностью просто до безумного градуса доводит. Застёгнутая на все пуговицы рубашка, закрытая под самое горло, наоборот, миллион фантазий рождает.
Я точно дебил. Свихнулся на ней окончательно.
Варька не дожидается, когда я проявлю чудеса расторопности и галантности. Сама открывает дверь и заходит внутрь.
Тут же направляется к куллеру, стоящему в углу, наливает себе воды и неторопливо пьёт, а я все это время просто смотрю на нее.
— Ну, давай.
Говори, чего хотел, и расходимся, — наконец обращается ко мне, смотрит устало. Только сейчас замечаю потрепанный видок, тени под глазами, усталую складку меж бровей. Не только у меня была бессонная ночь.
У меня голос пропал, сел подчистую, и слова из головы вылетели все. Стою напротив нее, как рыба воздух глотаю, а сказать ничего не могу.
— Как все запущенно, — тянет Варя и усаживается за один из рабочих столов, ставит перед собой стаканчик с водой, выкладывает телефон, — ты не возражаешь? Я пока посижу.
Ноги гудят.
Наблюдаю за тем, как она блаженно жмурится, сбросив туфли.
— Я тебе вчера звонил, — наконец выдавливаю жалкую претензию, — ты не отвечала!
— Правда? — деланое удивление, которому я ни на миг не верю, — извини, не слышала.
— Все ты слышала. Не надо врать!
— Хорошо, больше не буду, — соглашается смиренно, складывая лапки на коленочках, как скромная учительница.
— Почему не отвечала?
— Потому что не хотела.
