И сказать бы что-то надо, да нечего. У меня действительно нет никаких прав на претензии. Их остатки я растерял, когда блондинку в кабинет притащил. Но, черт возьми, меня коробит, когда я думаю, чем она ночью занималась, пока я себе места не находил.
А самое главное, ей все равно. Она смотрит в глаза, не скрываясь, не смущаясь, ни о чем не жалея. Ей все равно!
— Кто же тебя так выдрессировал, Варь? — спрашиваю горько. Доходит постепенно, что это крах, полное фиаско.
Она недовольно хмурится и дергает плечами:
— Жизнь.
А вообще Ромочка, ни тебе жаловаться. Ты вон дважды мне фильмы для взрослых показывал.
— Ревнивая дура!
Варя удивленно смотрит в мою сторону, подходит ближе, заглядывая прямо в душу:
— Неманов, ревновать тебя мне даже в голову не приходило. Твои потрахушки мне по боку.
— Да ты что. То-то тебя вчера так перекосило!
— Перекосит тут, когда в кабинет входишь, а мужик, с которым накануне имела неосторожность перепихнуться, жарит другую. Это гадко, противно. Но ревность здесь ни при чем. Чисто по-человечески неприятно.
Но, — разводит руками и улыбается, — как говориться, что не делается, все к лучшему. От лишних иллюзий избавилась, фантазии выбросила за ненадобностью. Так даже лучше. Честнее. Поэтому спасибо тебе за блондинку, очень вовремя ее заимел. У меня мысли какие-то идиотские начали появляться, а благодаря тебе мигом от них избавилась.
Подмигивает мне так нежно, так ласково, что кишки сводит, и к дверям направляется, бросив ничего не значаще:
— Мне пора. Не скучай.
Я остаюсь один.
Мне хочется крушить, сметать все на своем пути, ломать, разбрасывать. От ревности, что черными кольцами сплетается вокруг меня. От злости, разрывающей в клочья грудную клетку, а еще от тоски, которая потихоньку набирает обороты. Только сейчас начинаю понимать, что произошло. До меня доходит, что я потерял. Окончательно, бесповоротно. Попыток исправить мне никто не даст, не заслужил.
Мне хочется этого до безумия. Отмотать время назад, все переиграть. Рассмотреть в скромной мышке притаившуюся стерву и собственноручно вытащить ее наружу, приручить, сделать своей.
Да, именно этого мне хотелось больше всего на свете. Чтобы она стала моей. Насовсем. Вся. Полностью. Вместе со всеми своими закидонами, с улыбочкой своей вызывающей.
Мне кажется, я бы жизнь отдал, чтобы эта женщина меня ждала дома и все ее ядовитые шипы можно было бы пригладить простым поцелуем.
Что имеем не храним.
Правильно говорят. Жаль, что понимаешь это когда уже поздно, когда потерял.
