Но он так и не пришел.
Ну и ладно. Я уже успокоилась. Захотел побыть один — его право, это лучше, чем если бы остался и весь вечер компостировал мне мозги, выплёскивая негатив. Чтобы у него ни произошло, он справится, я уверена. И расскажет обо всем нормально, когда эмоции улягутся, а я пока своими делами займусь. Работу никто не отменял.
Вечером возвращаюсь немного позднее обычного, поскольку пришлось ждать такси — дорогой муж уехал на важную встречу, о чем я узнала из скупого письма на корпоративную почту.
Мы сегодня вообще ни разу не пересеклись за весь день. Мартынов, как всегда, нарасхват — к нему посетители вереницей, сплошные встречи. Да я и сама не рвалась в его обитель. Он сорвался, теперь пусть сам первые шаги к примирению делает.
Въехав во двор, первым делом обращаю внимание на то, что машина Ильи припаркована на привычном месте. Явился значит. Психопат хренов. Тогда почему свет в квартире не горит? Спать что ли улегся?
Расплачиваюсь с женщиной-таксистом и, не торопясь иду к подъезду, пытаясь вспомнить есть ли что-то на ужин, или сейчас придется готовить.
Задумчиво потирая бровь, выхожу из лифта на лестничную площадку.
Вот это да.
Мартынов сидит на ступенях, грустно подпирая щеку одной рукой. Видок у него так себе, потрепанный, а во взгляде вселенская печаль.
— Ты чего тут сидишь, как бедный родственник? — спрашиваю насмешливо.
— Ключи забыл, — тихо отвечает, глядя на меня снизу вверх.
— Бывает. Пойдем, бедолага.
Он со вздохом поднимается на ноги, но идти за мной не спешит.
— Чего встал? Особое приглашение нужно?
— И ты меня пустишь?
— Почему нет?
— После всего, что я наговорил?
— Плохие дни у всех бывают. Я тоже иногда срываюсь.
— Но не так!
— Не так, — соглашаюсь, достаю из сумочки ключи, которые, как всегда, оказались на самом дне, и отпираю дверь, — ты хочешь поговорить об этом прямо здесь? На лестничной площадке? Или все-таки зайдешь внутрь?
Мартынов замолкает и покорно идет следом за мной.
Хмуро снимает кожаную куртку, вешает ее на крючок, разувается и уходит в ванную, а я отправляюсь на кухню, хотя аппетит напрочь пропал, и ставлю чайник на плиту. Похоже, у нас намечается серьезный разговор и лучше его вести за кружкой горячего чая.
***Он появляется через три минуты. Усталый, осунувшийся, не говоря ни слова, садится за стол и трет ладонями лицо.
Я усаживаюсь напротив него:
— В чем дело, Илья? — спрашиваю тихо.
